Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

не собирался искать замену моему глазу, но Кай его… уговорил? – Иво с недоумением наклонил голову, как и я, прекрасно понимая, что Кай если и склоняет к чему-то отца, то шантажом и угрозами. Хотя в этот раз я была полностью на его стороне, бог сна наверняка не желал вмешиваться, но если Каю удалось его вынудить, то я только рада.

Иво одарил меня успокаивающей улыбкой:

– Не волнуйся. Гипнос пока не уверен, смогу ли я видеть этим глазом, но я не расстраиваюсь. По-прежнему есть хоть один собственный, а красота меня никогда не волновала.

Иво сел в одно из кресел у стола, я заняла диван, пододвинула поднос с завтраком, налила кофе и передала ему.

– Ты красивый, – искренне заверила я, беря свою чашку.

Травма изменила его внешность, Иво выглядел бледнее, чем обычно, да и лицо осунулось из-за тревог и непростого восстановления. И всё же он был красив, необъяснимая окружающая его аура притягивала, как и раньше.

– Хочешь стать моей девушкой? – протянул Иво, игриво наклонив голову.

Набранный в рот кофе чуть не вышел через нос. Я с трудом всё проглотила.

– Я пошутил, Кассия, – рассмеялся он.

– Почти подумала, что Элион каким-то образом прикинулся тобой, – призналась я, на всякий случай оглядев Иво с головы до ног.

Теперь, когда я научилась управлять иллюзиями, иногда было тяжело не сомневаться в реальности. Иво смешно поморщился и сделал несколько глотков кофе, прежде чем вернуть чашку на поднос. Потерю глаза он компенсировал обретением чёрного чувства юмора. Неожиданно он достал из кармана леденец на палочке и начал снимать обёртку.

– Это конфета из Санкт-Данама? Разве они тут не считаются контрабандой? – с намёком на шутку заметила я. Было немного странно видеть знакомые человеческие предметы в Палагеде.

– Считаются, – Иво равнодушно пожал плечами и достал ещё один леденец: – Хочешь?

– Нет, – натянуто рассмеялась я. – Да ты преступник.

– Будто ты думала, что на Кая с Элионом может работать кто-то другой.

Я едва не подавилась собственными смешками, не заметив и капли притворства или лжи. Веселье сменилось откровенным изумлением, но я подобрала отвисшую челюсть, наконец сообразив, что недостаточно знаю о прошлом Иво и о том, как именно он познакомился с Каем.

– Но пластик обязательно утилизирую в Санкт-Данаме, – нравоучительно напомнил Иво, убрав обёртку в карман.

Я растерянно качнула головой, чувствуя улыбку на губах. Иногда Иво не переставал меня удивлять, одновременно вписываясь в компанию Кая и абсолютно ей не подходя.

– Почему ты ненавидишь, когда тебя считают красивым? – спросила я, желая выяснить хоть что-то о нём.

В Палагеде он выглядел по-другому, но я помнила невзрачную одежду, нелепые и слишком большие для его лица очки, растрёпанную причёску. В мире людей он намеренно скрывал свою привлекательность.

– Старая история, и у меня проблемы с доверием из-за моей усиливающей эмоции, – признался Иво, перекатывая леденец во рту. Он откинулся на спинку кресла и уложил одну ногу на другую.

Без мешковатых толстовок и утаивания собственного Дома он стал вести себя раскованнее, и вместе с тем в движениях появилась неясная элегантность. В Кае есть нечто схожее, но с большей долей властности.

– Что плохого во влюблённости? – спросила я, вспомнив, что любовь – его усиливающая эмоция.

– Я достаточно рано открыл её. В семнадцать лет, когда влюбился впервые. Девушку звали Аканта, она была моей школьной подругой, и тоже из Дома Соблазна. Я признался ей, она ответила взаимностью, и мы начали встречаться. Всё было волшебно, – с горькой улыбкой заверил Иво. Я не встревала, догадываясь, что где-то должен быть подвох. Иво потёр пальцем подлокотник и нахмурился, отвечая своим мыслям. – Спустя полгода отношений я заметил, что неосознанно на неё влиял. Моя влюблённость усилила способности. Я искренне ей обо всём рассказал, Аканта восприняла новость спокойно, поддержала и заверила, что не чувствует никакого давления. Ты уже на кого-нибудь влияла, Кассия?

– Раздором? Возможно, но только если неосознанно. Я не знаю свою усиливающую эмоцию и не в курсе, как контролировать воздействие.

– Всё в порядке. Со временем ты начнёшь это замечать, а ощутив, на подсознательном уровне поймёшь, как уменьшить влияние. Это естественно для нас, словно громкость голоса. Ты ведь можешь говорить тише или громче.

Я не совсем поняла, но кивнула, веря Иво на слово.

– Когда я заметил излишнее воздействие, то сумел его уменьшить, вернуть к нормальному уровню. Не будь у меня ахакора, ты бы даже не почувствовала мой гул без должного сосредоточения. Твой гул мощнее моего и бьёт при первом знакомстве, но после, при длительном близком общении, к нему привыкаешь. Я всё ещё подсознательно чувствую пропасть между нашими силами, но она не давит. В общем, я извинился перед Акантой, сказал, что перестану, и действительно прекратил.

С его губ сорвался горький смешок, улыбка стала напоминать кривую ухмылку. Я задержала дыхание, предчувствуя неприятное продолжение.

– Аканта говорила, что не ощущала моего влияния, но секрет оказался прост: её способности были намного слабее моих. Я навсегда запомнил её взгляд, Кассия. Я снизил своё влияние, и её выражение лица изменилось. Она словно впервые увидела меня настоящего и поняла, что никогда и не была влюблена.

– Мне жаль, – тихо отреагировала я, не зная, что ещё сказать.

Иво мотнул головой, отмахиваясь от сочувствия.

– Никто из нас не был виноват. Я любил её, а она меня нет. Всё просто. Плохо, когда именно положительная эмоция является твоей усиливающей. Приходится постоянно следить, чтобы не влиять на кого-нибудь.

– Поэтому ты ни с кем не встречаешься?

– Не совсем. Я не встречаюсь, потому что не хочу, но тот момент был достаточно травмирующим, чтобы я перестал доверять другим. Каждое хорошее отношение к себе воспринимал как притворное. Начал подозревать, что никто ко мне в действительности не испытывает тёплых чувств, а привязанность моих друзей и любовь семьи – лишь результат моего невольного влияния.

– Глупости! Я уверена, что это не так.

Я говорила со всей искренностью: Иво интересен и хорош сам по себе. Моё заявление вызвало у него благодарную улыбку.

– И ты права. Я поговорил с родителями и сестрой, потом проверил реакцию друзей, контролируя своё влияние рядом с ними. Так я полностью определился с усиливающей эмоцией. И всё равно в последующие годы я не раз сталкивался с трудностями. В итоге я устал во всех сомневаться и ограничил себя в общении и тем более в отношениях, – он говорил о своих проблемах невозмутимо, иногда даже скучающе, но я догадывалась, что его тревожат вынужденные запреты.

Теперь стал ясен и его внешний вид, и то, почему он не желал говорить мне о своём Доме. Понятны его