Читать книгу - "Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов"

и что-то эмоционально зашептал ей на ухо. Видимо, дела обстоят не очень, раз уж этот генерал нашей Семьи натурально бегает.

Как бы то ни было, но Женя, заслушав доклад Ушакова, осталась внешне спокойной, сам же главный страж Семьи торопливо вышел вон.

— Скажи мне, дочь моя, верна ли ты своему обещанию?

Вычурность слов Жени мне совершенно не понравилась, ибо больно уж напоминает она официоз, а не иронию. Я ведь стою перед лицом дворянского сословия, а значит, это не просто вопрос. Готов поставить рубль на то, что прямо сейчас настал момент, когда Женя решила «спросить за слова» (как говаривал определенный контингент там), а стало быть…

«Может случиться так, что ты останешься единственным человеком во всем мире, на которого твой брат сможет положиться…». — в очередной уже раз вспомнились мне ее слова.

…настало время «оберегать и защищать изо всех сил» братца.

Говорить нечто ответно вычурное мне совершенно не хотелось, потому просто кивнул, а затем обвел взглядом мобильный госпиталь, и мне вспомнились слова галлюцинации: «Она раз за разом возвращается в тот самый день».

Мне вдруг подумалось о том, деторождение — это вообще огромный символизм, а уж для Жени и подавно. И что этот момент, запросто может быть концом ее пути здесь. Очередное «заскриптованное событие». Ей это может быть известно, потому-то она сейчас и повторила тот вопрос. Очевидно, что приемная родительница, учитывая ее (предполагаемую) роль в произошедших со мной злоключениях, не друг мне, а как максимум ситуативный…нет, не союзник, а так, нейтральный «персонаж». И все равно мне стало…если уж и не тоскливо, то весьма близко к тому.

— Чудесно. — сказала Женя, а затем обернулась к ширме и по-французски спросила. — Катрин, все ли готово?

Буквально через полминуты появилась и сама эта Катрин, в чьих руках было весьма странное нечто, могущее, однако, быть только люлькой для переноски новорожденных.

Люльку она поставила на пол, у ног Жени.

— Да, Ваше Благородие. Викто́р готов к длительной поездке, смеси и воды ему хватит на три дня. — ответила та, сделав ударение на втором слоге имени.

— Тогда иди. — велела ей Женя.

Стало быть, братца назвали Витьком. — подумал я, глядя на стоящую на полу люльку.

Раздался звук очередного и уже куда более близкого взрыва. Штурмующие проламывают взрывчаткой стены и перекрытия?

Подождав, когда бледная от испуга Катрин выйдет из шатра (и куда же она собралась, интересно?), Женя склонилась над люлькой, в которой капризничал мой братец, требуя мамину грудь.

Похоже, даже для этой абсолютно безжалостной (когда ей требуется быть таковой) и фанатично преданной Государю женщины свойственна искренняя любовь к родному чаду. Впрочем, она сейчас «Женя-мать». — подумал я, наблюдая за тем, с какой нежностью приемная родительница рассматривает своего ребенка. Все-таки рожденного сына, после шести выкидышей подряд. Сына, которого едва не убили жутким ядом еще до его рождения, и, возможно, убьют через несколько минут. Добро пожаловать в ад, братец мой.

— Твои планы Виктор не сильно изменит. — сказала она, не отрывая взгляда от дитя. — Ты продолжишь свой путь, как и было запланировано, но уже вместе с братом…

Она перешла на французский.

— … однако как же все-таки странно, что из всех возможных мест ты появилась сейчас именно здесь, не находишь?

Женя обернулась на меня.

— Это всего лишь «вытекающие последствия» выбора, который я сделала, проезжая мимо атакованного кортежа господина из Тайной канцелярии. Если бы просто проехала мимо, то меня бы здесь не было…мама. — пожав плечами, ответил ей по-русски.

— Нечасто ты меня так называешь. — заметила она, продолжив. — Но все равно в твоем появлении определенно есть что-то мистическое.

— Называть тебя мамой…это непросто, извини. А что касается мистического… — сказал я и замолк.

Мне подумалось, что не ВЭМ Вяземского-старшего стала истинным трофеем моего выбора. Вернее, не только она. Брат. Его жизнь, точнее. Вселенная привела меня сюда из-за этого младенчика.

— Что значит твое: «продолжишь путь вместе с ним»? — поинтересовался я.

— Это значит, милая моя, что ты возьмешь Виктора с собой… — ответила она, но недоговорила, ибо была мной перебита.

— Это-то как раз я поняла, но…разве мы уйдем не все вместе?

— Цель атакующих — я. Не ты, и даже не твой брат. Они сейчас пытаются выбить ключевые фигуры, на которые опирается Государь. Вы пойдете не с нами, другим путем, так у вас будет больше шансов выжить…

Только так у вас и будут шансы выжить. — вот что на самом деле сказала она, подумалось мне.

— … а твоя задача проста — удрать самой и вытащить отсюда брата, после чего спокойно дожидаться окончания кризиса. Еда, питье и подгузники для Виктора здесь… — она открыла «бардачок» в люльке, — инструкция по кормлению тут же. Ничего сложного, тем более что ты у меня барышня умненькая.

— Дожидаться окончания кризиса⁈ — я с трудом сдержался, чтобы не взвизгнуть, ибо заемная бодрость, дарованная стимулятором, — это всего лишь эрзац, и в отсутствии полноценного отдыха нормально мыслить и держать себя в руках получается плохо. — А что, если победит Воланд и его банда…?

— Успокойся! — перебила меня Женя. — Этот Воланд, во-первых, лишь часть чужого замысла. Не «игрок» сам по себе, лишь «инструмент». И им пользуются. А во-вторых, в этой «точке» мы уже победили. Не без твоего участия, кстати. Открытым остался лишь вопрос цены, и происходящее…

Она взглянула на потолок.

— … всего лишь их попытка заставить Государя подороже заплатить за победу. Ну и плюс подготовка для «партии» в следующей «точке», конечно. Происходящее — лишь авангард цепи событий. Твоя же единственная цель сейчас — сделать так, чтобы ни твоя жизнь, ни жизнь Виктора не вошли в итоговый «счет». Сделаешь это и…

Что последует заи́я так и не узнал, ибо в шатре объявился новый «персонаж». Мужчина в военной форме и при оружии.

— Привет, дядюшка! — поздоровался я.

Я его моментально узнал, ибо это был не кто иной, как Роман, тот самый дедов бастард, у которого я одалживал винтовку, чтобы «порешать вопросики» с биологическим папашей моей Кайи и прочими его братьями-заговорщиками.

— Привет, племянница. — чуть помедлив, ответил он, глядя на меня, а затем обратился уже к Жене. —