Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

Ежели они тебя щас не сожрут, парень, значит, и вправду толк с тебя будет.

Катерина ничего не сказала. Только снова взялась за машинку, но уже без прежней размеренности. Печатала быстро, короткими сериями, будто фиксировала ход боя, пока он ещё не кончился.

Волков вернулся от двери и встал рядом со стеной, скрестив руки на груди.

— Показал нутро, гений. Доволен собой? — спросил он негромко.

— Пока не решил.

— Я бы на твоём месте не радовался.

— А я и не радуюсь. Просто жду.

Это было правдой. Радоваться было рано. Слишком уж тихо шёл разговор за дверью.

Я, конечно, слышал его.

— ...слишком уверен...

— ...либо природный феномен, либо чья-то школа...

— ...стенд хороший, но лаборатория есть лаборатория...

— ...в поле...

— ...проверить на реальной задаче...

— ...до Москвы пока рано...

— ...под наблюдением...

Вот и всё. Именно этого я и ждал.

Не триумф, но и не полный провал.

Просто следующий круг.

Минут через семь дверь открылась.

Князев вышел первым. Лицо у него осталось тем же — служебным, жёстким, безупречно закрытым. Но в глазах уже не было той ленивой готовности вычеркнуть меня как очередную ошибку на чужом столе.

— Петров, — произнёс он. — На сегодня достаточно. Лабораторный этап принимается.

Соколов шумно втянул воздух.

Я не двинулся с места.

— Частично, — добавил полковник. — Не обольщайтесь.

— Так точно.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Завтра с утра вы поедете с нами на закрытый объект. Там вам дадут задачу не для стола и не для осциллографа на бумажке. Если справитесь — разговор продолжим на другом уровне.

— А если задача окажется поставлена через голову?

Чернов, стоявший у него за плечом, неожиданно усмехнулся.

— Значит, и решать будешь через голову.

Неплохой знак.

Лебедев застегнул пальто и добавил уже сухо, по-деловому:

— Подготовьте ему пропуск, транспорт и всё необходимое. И без самодеятельности. Мне не нужен мальчик, который потеряется по дороге.

Он шагнул к двери, но на пороге ещё раз обернулся.

— И ещё, Петров. Не пытайтесь сегодня казаться умнее, чем вы уже показали. Иногда этого достаточно, чтобы нажить себе врагов раньше времени. Я прекрасно вижу, что вы пытаетесь провернуть. Соблюдайте меру, юноша.

— Поздно предупреждаете, товарищ полковник.

На этот раз даже он позволил себе тень улыбки. Очень недоброй.

Комиссия вышла. Волков двинулся следом, уже явно считая меня не просто сопровождаемым, а грузом нового класса важности.

Лаборатория медленно оживала, но уже другой жизнью. Не рабочей — послебоевой, пожалуй.

Лашкарёв задержался в дверях кабинета и несколько секунд молча смотрел на меня. Потом устало провёл ладонью по лицу.

— Иван, ко мне.

Я вошёл в кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь. Лашкарёв не сел сразу. Прошёл к окну, постоял несколько секунд, затем обернулся и посмотрел на меня так, будто пытался решить, то ли поздравить, то ли придушить своими руками, пока министерство не успело оформить бумаги.

— Вы хоть понимаете, что сейчас сделали? — спросил он наконец.

— Да.

— Сомневаюсь…

Он опустился в кресло, положил ладони на стол и устало потер переносицу.

— Вы не просто заинтересовали комиссию, Иван... Вы дали им повод не откладывать решение. А это разные вещи. Понимаете? Заинтересованный чиновник может уехать, написать бумагу и забыть о вас на месяц. Чиновник, у которого появилось решение, начинает действовать. И вот тогда жизнь у человека заканчивается. Начинается режим. Зачем вам это, Иван?

— Для меня он и так уже начался.

— Нет, — отрезал Лашкарёв. — До сих пор вас только щупали. Теперь вас начнут учитывать.

Я промолчал.

Это он сказал хорошо. Почти красиво. И, что важнее — точно.

Лашкарёв вытащил из папки лист, быстро пробежал по нему глазами и бросил передо мной.

— Завтра. Шесть ноль-ноль. Машина у входа. Формулировка обтекаемая: «выезд на закрытое испытание в интересах отрасли». Без адреса. Без названия объекта. Даже мне сообщили ровно столько, сколько сочли нужным.

— Вас это задевает?

— Разумеется, задевает, — сухо ответил он. — Я не люблю, когда у меня из рук уводят талантливого сотрудника так, будто я заведующий гардеробом, а не академик! Хм.

Он помолчал и добавил уже спокойнее:

— Но в данном случае я предпочитаю быть задетым, а не заподозренным.

Вот и вся советская наука в одной фразе. Амбиция, ум, польза для государства и постоянный расчёт: как бы не оказаться крайним за собственную прозорливость. На это я тоже рассчитывал, потому и провернул всё это без лишней неуверенности. Я не трясся за свободу или маленькие идеи. Мои замысли были выше, а личные свободы на том уровне не учитывались.

— Что мне брать с собой? — спросил я.

— Ничего лишнего. Блокнот. Карандаш. Пропуск. Тёплое бельё. И голову на плечах, если получится.

— Это хорошо. Чем меньше вещей, тем проще собираться.

— Не шутите, — сказал он автоматически, потом махнул рукой. — Хотя нет. Шутите. Пока можете. Честно, Иван… Я думал, что понимаю вас, но явно ошибся. Вы ведь всё это спланировали? Ещё там, в своей деревне?

— Возможно.

Лашкарёв поднялся, обошёл стол и остановился почти вплотную.

— Раз так… Не буду драматизировать. Послушайте меня внимательно. Завтра вас повезут не любоваться на аппаратуру. Вам дадут задачу. Скорее всего, грубую, неудобную и поставленную людьми, которые уверены, что любая мысль обязана укладываться в армейскую таблицу. Не пытайтесь хитрить. Покажите результат. Только результат.

— Это я и собирался сделать.

— Нет, — тихо сказал Лашкарёв. — Вы собирались ещё и нравоучения читать. Я видел.

Я невольно усмехнуться.

— Это было так плохо?

— Молодой человек, у вас бывает лицо человека, который уже мысленно исправляет конструкцию мира. Для чиновников это неприятно. Для генералов — опасно.

— А для вас?

Лашкарёв задержал взгляд на мне чуть дольше обычного.

— А для меня это иногда даже интересно, — сказал он. — И именно поэтому я до сих пор не решил, благословение вы или стихийное бедствие.

— Одно другому не мешает.

— К сожалению, — буркнул он.

Снаружи хлопнула дверь. Потом послышались шаги Волкова в коридоре и короткий обмен репликами с кем-то из канцелярии. Лашкарёв прислушался, поморщился и снова стал деловым.

— На сегодня всё. И если очень хочется проделать какой-нибудь блестящий фокус — потерпите до завтра.

— Постараюсь.

— Нет, Иван, — сказал он уже жёстко.