Читать книгу - "Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов"

«Чёрный паромщик» – работа нелегальная, клиентов в ней находить непросто. Если пойдёт слух, что Райли сдаёт доверившихся людей, он лишится хлеба насущного.

Агния ощутила лёгкий холодок под мышкой. «Чёрными паромщиками» называли моряков, готовых за деньги переправлять на Пиратские острова лихих людей, решивших пополнить ряды Морского Братства. Про некоторых говорили даже, что они настоящие вербовщики: ходят по кабакам да по публичным домам, ищут преступников и бедолаг в безвыходной ситуации. Прямо как у неё. Забавно…

– А что, сложно ли на Пиратских островах собственным кораблём обзавестись? – поинтересовалась она, стремясь просто поддержать разговор.

Дик Никтум среагировал странно. Смерил морячку взглядом, полным сомнений.

– Это плохая идея, Агния Синимия.

– Что? Да нет же! Ни о чём таком я не думаю, Дик! Ясное дело, что нечего мне у этих людей искать, кроме изнасилования да ножа в сердце. Я всего лишь любопытствую. Ведь вы там, как-никак, дважды бывали.

– Проездом. Никогда не ощущал желания задержаться среди пиратов дольше необходимости. Эх… – Дик Никтум печально вздохнул. – Последнее время от многих достойных людей слышу, что, дескать, наступили безумные времена, когда на Пиратских островах жить стало лучше, чем в Содружестве. Якобы уж лучше ходить под одним капитаном разбойников, чем под армией чиновников и солдат, которые в случае чего всё что угодно с тобой сделать могут. Наивная молодёжь, не ведают, о чём судят.

– Нет, почему же? – кинулась Агния на защиту достойных людей. – Посмотрите, что они со мной сотворили? Как по мне, эти Драгоценные лица сами точно такие же пираты! Ничем не лучше!

– Лучше, Агния. Уж поверь опытному человеку. Да, наши бюрократы не сахар. Но все их пакости не идут ни в какое сравнение с тем, на что способна по-настоящему зубастая, хищная, не обременённая никакими законами власть. Я видел людей, которые правят на островах. Я смотрел им в глаза. Это очень, очень опасные люди.

Между путниками повисло молчание, тянувшееся, пока Грэхем не поделился историей о том, как ещё в бытность бездомным один его приятель подался было к пиратам в поисках лучшей жизни, да быстро возвратился обратно. Говорил, что не выдержал ритма жизни на островах. Доктор Бурах вспомнил про пиратский обычай собираться всем экипажем, голосовать и казнить капитана со старшим помощником прямо в открытом море, если команда считает их неудачниками, чем привёл Грэхема в возмущение. Друзьям пришлось выслушать несколько крепких словечек в адрес Морского Братства. Так, мало-помалу, болтовня зажурчала с новой силой. Агния и не заметила, как они покинули Предрассветный, оставили последние избушки далеко позади и ступили на открытую, овеваемую ветрами землю Южной Косы.

Дик Никтум остановился.

– Здесь нам придётся разойтись. Видите тропинку? Она приведёт вас к нужному пляжу. Десять – двенадцать минут ходьбы, не заблудитесь. Прощай, Агния. – Он привлёк девушку, поцеловал в лоб. – Не опускай нос, не впадай в отчаяние. Многие мои знакомые выбирались из ситуаций куда безнадёжнее, чем твоя. Взять хоть Люка Сартопа. Помнишь, когда ему голову роялем придавило? Врачи сказали, что не видят путей к выздоровлению. Ха! Выкарабкался, дурачком не стал, ходит, здоров как бык. И ты выкарабкаешься. Не жди, что всё свалится тебе в руки сразу. Свою команду я собирал больше двадцати лет. Терпи, трудись и не сдавайся. Попутного ветра!

– И вам попутного. – Агния в эти мгновения, как никогда, завидовала Дику Никтуму. У этого человека было всё, чем так хотелось обладать ей. Но зависть её была светлой, беззлобной. – Уверена, отец на вашем месте проводил бы меня точно так же.

Уже повернувшийся возвращаться в Предрассветный Дик Никтум бросил хитрый взгляд через плечо.

– Не оборачивайся на Джека слишком часто. Пусть его тень над тобой не довлеет. Я пока не вижу, что из тебя выйдет, Агния Синимия, но даже если выйдет капитан, он точно будет не таким, как Джек. Ты на самом деле очень от него отличаешься.

В двух с половиной милях к югу от оконечности мыса океан вымыл в известняковых породах продолговатую бухту. Несмотря на её, казалось бы, выгодное положение – широкая полоска пляжа для разгрузки товара, не слишком крутой склон, при этом не настолько пологий, чтобы происходящее на берегу можно было разглядеть издали, – контрабандисты бросали здесь якорь редко. Причиной тому была слишком уж незначительная глубина. Тем более странная картина ожидала бы какого-нибудь любителя поторговать запрещёнкой, окажись он в безымянной бухте в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня. Он бы обнаружил, что на волнах покачивается судёнышко весьма экстравагантного внешнего вида. Небольшое – всего двести футов в длину, – с совсем маленькой осадкой, для прогулочного катера оно всё же было великовато, для грузохода же недопустимо мало.

Ещё более странные дела творились на пляже. По песку вдоль кромки воды слонялась группа индивидов самой разнообразной наружности. Тут были и восточане, взгромоздившиеся на целую гору поклажи, и мать с ревущим младенцем на руках, и какой-то нервничающий джентльмен в цилиндре, семенивший робко от одного пассажира к другому.

Джимми, вот уже месяц как не студент Тансгримского инженерного училища, чью фамилию знакомые вспоминали настолько редко, что он и сам её позабыл, поставил правую ногу на крупный камень. Некоторые волны доползали до камня, и солёные брызги касались ботинка. Руку бывший студент спрятал за отворот сюртука, в зубах сжимал папиросу. Незажжённую. Спичек в карманах не было, обращаться к попутчикам не хотелось, а зубы требовали что-нибудь пожевать. Приходилось грызть тростниковую бумагу.

Монотонная песнь серого моря не способствовала успокоению души Джимми. Единственный знакомый, Торкнем, вероятно, уже поднялся на борт, а он всё торчит тут, ждёт их единственную шлюпку.

«Единственная шлюпка! Чёрт, да даже на прогулочной яхте леди Дженевры, где мои друзья напитки разносили, их было две! Во что я ввязался? Что за сомнительная контора организовывает этот вояж. Рей Райли… „Чёрные паромщики“… Ну да, разумеется, с чего бы такой конторе быть сомнительной?»

Со стороны косы по склону к ним спускались ещё трое. В темноте было непросто различить даже их силуэты. Размытые пятна новоприбывших эмигрантов напоминали бывшему студенту про опрометчивость капитана, включившего на их пароходе бортовые огни.

– Неужели на борту не боятся обнаружения? Мне казалось, мы тут не совсем законно покидаем Содружество и нужно соблюдать конспирацию. Джимми пожаловался себе под нос, но матрос, занявший плоский камень неподалёку, почему-то счёл нужным ответить:

– Тю! Да кто нас тут искать станет? Что мы, золотой резерв Центробанка, что ли, тайком вывозим? А без бортовых огней у капитана Райли была однажды конфузия: разбили в темноте лодку о борт, и накрылась поездочка медным тазом, ха-ха-ха.