Читать книгу - "44–ая реинкарнация злодея - Алекс Го"

в лепестки. Она часто улыбалась, раздавала ученикам похвалы, поглаживания по голове и даже конфеты. Ян почти забыл, что под всей этой безобидной внешностью прячется острый ум, ведь она - единственная, кто сумел разгадать его тайну. А сейчас оказалось, что в этой женщине еще и может таиться столь сильная ненависть и ярость. Также не стоило упускать из виду, что она - одна из самых сильных заклинательниц в Тяньшу, иначе просто не смогла бы занять место главы пика, потеснив того мужчину, что был на этой должности в прошлых жизнях.

Хань Ян был впечатлен. Пожалуй, за все жизни он не встречал ни одну столь же интересную женщину.

— Я хочу, чтобы ты перестал пытаться рисовать «красиво». Просто изобрази то, что чувствуешь, - произнесла Су Лили, повернувшись к нему.

Хань Ян в ответ задумчиво кивнул.

Он попробовал сразу же, как только добрался до учебного класса. Впервые за все эти месяцы он не думал о том, как правильно рисовать. Он просто выпустил наружу все, что копилось внутри. Краски смешивались в грязь, мазки были резкими, как удары меча. Он не рисовал — он выплескивал, сдабривая рисунок щедрой порцией Ци.

И когда он отступил на шаг, перед ним был уже не просто холст.

Темные, почти черные мазки. Руины разрушенного города. Кровавые следы, растекшиеся по холсту, как реки. И над всем этим — силуэт, смотрящий в треснувшее небо.

Это не было красиво. От картины веяло бессильной ненавистью и одиночеством,

Су Лили молча смотрела на его работу. Потом улыбнулась.

— Вот видишь? Ты наконец-то начал понимать искусство.

Хань Ян посмотрел на свои руки. Они были в краске. В грязи. В его собственной ярости. Но он почему-то начал чувствовать себя лучше и легче.

Глава 51. Лучший ученик

Прошел почти год с тех пор, как Хань Ян впервые взял в руки кисть и ощутил жгучую ярость от собственной неумелости. Теперь он стоял перед огромным свитком, его пальцы уверенно водили по бумаге, оставляя за собой не просто чернильные следы, а живые, энергичные мазки.

Его прогресс был стремительным, а стиль не похожим ни на что в Тяньшу. Если другие ученики стремились к гармонии, к плавным линиям и умиротворяющим пейзажам, то его работы дышали хаосом. Они были резкими, угловатыми, наполненными такой силой, что зрители невольно задерживали дыхание.

Сегодня он рисовал дракона. Не того мифического благородного зверя, что изображали в учебниках, а настоящего монстра - свирепого, с когтями, рвущими бумагу, с глазами полными ярости. Каждый мазок был пропитан его Ци, и по мере того, как он завершал детали, изображение начинало шевелиться. Сначала лишь слабо - чешуя заблестела, когти сжались. Потом дракон повернул голову и взглянул на него.

- Получилось, - прошептал Хань Ян, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало удовлетворение.

Раньше он ненавидел искусство. Считал его бесполезным, глупым занятием, но теперь… Теперь он начал понимать.

- Молодец, - раздался мягкий голос за спиной.

Хань Ян не обернулся - он уже привык к тому, что Су Лили иногда возникает будто из ниоткуда. Ее шаги были бесшумными, а присутствие - настолько естественным в его жизни, что он перестал вздрагивать от ее внезапного появления. И когда она погладила его по голове, даже не дернулся.

- Женщина, ты хоть знаешь, сколько мне лет? - он закатил глаза, но руку, легшую ему на голову, не оттолкнул.

- Через пять дней будет одиннадцать, - ответила она, как будто это было самым очевидным фактом в мире.

Хань Ян замер. За столько времени он действительно забыл, в какой день появился на свет. В прошлых жизнях дни рождения не значили ничего. Никто не праздновал их для него, кроме как в далеком детстве, еще до того, как он застрял в бесконечном цикле реинкарнаций. Но Су Лили знала, когда он родился, единственная из всех людей на земле.

- Что хочешь в подарок? - спросила она, улыбаясь.

Он хотел ответить что-то язвительное, отмахнуться, но почему-то не смог.

- …неважно, - пробормотал он, отворачиваясь.

Однако через пять дней, когда в день его рождения он зашел в ее мастерскую, на столе уже стоял пирог с белым кремом и ягодами не по сезону - он видел нечто похожее у попаданок. Это была традиционная праздничная сладость из другого мира, а значит, учительница приготовила ее сама. Рядом лежала аккуратно завернутая коробка

- С днем рождения, - сказала она и подтолкнула подарок в его сторону.

Внутри лежала кисть, но не простая. Хань Ян сразу почувствовал Ци, исходящую от нее. Ручка была сделана из белого нефрита, всегда холодного на ощупь, а ворс - из серебристых волос какого-то могущественного духа. Волосы оказались полупрозрачными, а на концах и вовсе становились почти нематериальными, благодаря чему проводили Ци даже лучше, чем духовные мечи.

- Кисть Лунного Тумана, - произнесла Су Лили. - Единственная в своем роде.

Хань Ян почти благоговейно сжал артефакт в руке.

- Спасибо, - пробормотал он тихо.

Но она услышала.

Через три года имя Хань Яна знал каждый в Тяньшу. Он мог вложить в картину столько Ци, что она начинала двигаться, меняться, даже атаковать. Его музыка заставляла сердца биться чаще, а кровь - кипеть. Его скульптуры следили взглядом за теми, кто на них смотрит.

Су Лили безмерно им гордилась и не уставала говорить об этом остальным главам и мастерам. Тем было не слишком-то приятно слушать про чужого ученика, который был талантливее всех их новичков вместе взятых, но приходилось терпеть.

А первый межпиковый турнир вообще сделал его известным на весь цзянху. В этой жизни Хань Ян в соревнованиях еще не участвовал, да и не ждали от учеников пика искусств каких-то особых воинских умений, поэтому ему удалось потрясти всех.

Его первый противник - ученик пика боевых искусств - презрительно усмехнулся, когда увидел свиток в его руках:

- Ты что, собрался нарисовать мой портрет?

Хань Ян не ответил. Он стремительным движением развернул свиток и провел по нему пальцем. Чернила вспыхнули, и из бумаги вырвался дракон - не иллюзия, не проекция, а настоящая стихия, сотканная из Ци и ярости.

Зрители на трибунах ахнули.