Читать книгу - "2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков"

режим ожидания мейлера, освобождая линию, и протянул слабеющую, покрытую липким потом руку к тяжелому красному аппарату стационарного дискового телефона, стоявшему на краю заваленного бумагами стола.

Пальцы совершенно не слушались, жалко соскальзывая с пластиковых отверстий диска. Он с мучительным трудом, сбиваясь, набрал домашний номер Дениса. Прижал холодную, жесткую пластиковую трубку к вспотевшему уху, до боли вдавливая её в кожу.

Длинные гудки АТС тянулись в ночной петербургской тишине слишком долго. Наконец, после пятого гудка, на том конце раздался щелчок снятой трубки, и сонный голос Дениса хрипло выдавил:

— Алло... кто там?

— Файл появился в карантине, — сказал Алексей. Голос у него был пустой, деревянный. — Без коннекта. Без открытия директории. Без записи в логах. Просто появился.

На том конце провода сон исчез мгновенно. Послышался глухой удар, будто Денис сел слишком резко и задел тумбочку.

— Ничего не трогай, — произнес он уже совсем другим тоном. — Даже курсор не двигай. Я сейчас приду.

Алексей остался сидеть с трубкой у уха, слушая ровный гудок отбоя. В комнате снова было слышно только вентилятор, жесткий диск и собственное дыхание, слишком громкое для человека, который еще час назад верил, что контролирует свою ноду.

Глава 19. Слухи о фидопойке

Тяжёлые каменные своды покоев принца Иллиэля дышали вечной, незыблемой прохладой, которая казалась неотъемлемой частью самой архитектуры. Здесь, в самом сердце древнего дворца Высокого мира, время давным-давно потеряло своё истинное значение, уплотнившись и превратившись в застывшую прозрачную смолу, сквозь которую века проглядывали как неподвижные пылинки. В этом пространстве не существовало ни смены сезонов, ни резких перепадов температур — лишь идеальный, выверенный тысячелетиями меланхоличный баланс, призванный сохранять покой бессмертных правителей.

Единственным чужеродным предметом в огромной, погружённой в мягкий полумрак комнате оставался массивный рабочий стол из чёрного дерева. На его полированной поверхности возвышался «Бежевый Ящик». Руна Охлаждения Снежной Бури работала на пределе своей магической ёмкости, неустанно выстужая пространство вокруг. Тонкий, искрящийся в неверном свете слой самого настоящего, колкого инея плотно покрывал боковые панели артефакта. Воздух над ним едва заметно дрожал, словно над глубокой зимней прорубью, источая запах озона и свежего снега.

Иллиэль сидел в глубоком резном кресле. Отблески фосфоресцирующего зелёного свечения ЭЛТ-монитора тускло мерцали на его мантии в такт ритмичной пульсации. Принц совершенно не замечал исходящего от артефакта пронизывающего холода. Всё его внимание, всё его существо было приковано к ровным, светящимся строкам на экране.

Интерфейс почтовой программы отображал новое личное сообщение со статусом закрытой переписки.

Отправитель: Olga.

Иллиэль аккуратно, кончиками пальцев, стараясь не повредить хрупкую пружинную механику, нажал клавишу ввода на резной деревянной клавиатуре. Текст письма плавно развернулся перед его глазами, и вместе с ним в холодные, пахнущие старым пергаментом и каменной пылью покои ворвался раскалённый, агрессивный, бесконечно живой дух земного июня.

Ольга писала о своём дне, и каждое её слово становилось для принца широким окном в совершенно непостижимую, пульсирующую хаосом реальность. Она жаловалась на невыносимую, удушающую жару, которая плотным саваном накрыла Санкт-Петербург. Девушка описывала, как густой, тяжёлый от влаги и выхлопных газов воздух неподвижно стоит над городом, не принося ни малейшего облегчения даже с наступлением глубокой ночи.

Она рассказывала про странный, пугающий процесс плавления поверхности улиц, которую земляне называли «асфальтом». Иллиэль, обладая лишь скудными теоретическими знаниями о земной алхимии градостроительства из обрывков сетевых бесед, воображал себе бурлящие реки чёрной вулканической магмы, разлившиеся между каменными домами, к которым намертво прилипает обувь несчастных, изнемогающих от зноя горожан.

Ольга невероятно красочно и эмоционально описывала свои поездки в общественном транспорте — железных коробках на колёсах, где десятки людей вынуждены были делить крошечное, замкнутое пространство, буквально задыхаясь от духоты, запаха раскалённого металла и чужого пота. Для бессмертного существа, чьё личное жизненное пространство измерялось гектарами девственных, прохладных лесов, сама концепция подобной добровольной пытки казалась невероятным, почти священным испытанием духа, на которое эти смертные шли каждый день ради выживания.

Ближе к концу длинного, пропитанного усталостью текста девушка вставила короткую, брошенную вскользь ремарку о сетевых делах их локального узла. Она упомянула, что их местный сисоп Алексей сегодня ведёт себя абсолютно неадекватно. Узел отвечает рывками, привычная файловая область то недоступна, то отдаёт сухое «закрыто», а в последнем служебном обрывке от босса мелькнуло короткое и злое: не лезть, пока он проверяет у себя трассы и правила. Ольга не знала, что именно Алексей делает на своей машине; по тону было ясно только одно — человек сидит перед экраном злой, невыспавшийся и ждёт невидимой пакости оттуда, откуда обычная пакость приходить не должна.

Взгляд Иллиэля спокойно скользнул по этим нервным строкам. Эльфийский принц зафиксировал факт недовольства сисопа и с раздраженной ясностью понял: очередная аппаратная истерика почти наверняка связана с его собственным ответным пакетом. С точки зрения магии это не было взломом, но письмо прошло через такое место в ноде Алексея, где обычный пакет проходить не должен был. Для земного «мэра» цифрового поселения подобная дерзость, несомненно, выглядела как вторжение в священную кладовую правил.

Куда больше принца интересовал социальный и философский аспект прочитанного. Если земляне так мучительно страдают от агрессивной окружающей среды, от испепеляющей жары и невыносимой тесноты, как они находят в себе силы для радости? Как они взаимодействуют вне этой зелёной текстовой сети, когда не могут спрятаться за выдуманными псевдонимами и защитными экранами?

Иллиэль бережно положил изящные пальцы на клавиши. Дерево отозвалось приятным, глухим и основательным стуком под его руками. Ритм набора текста был размеренным, тягучим, почти музыкальным, как капли воды, падающие в глубоком подземелье.

«Ты описываешь свой родной город как суровое, враждебное место, где жестокое солнце плавит сами дороги, а раскалённый воздух обжигает лёгкие, — медленно печатал Илья, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали достойно, но не слишком архаично. — Как же вы справляетесь с этим невыносимым бременем? Где вы находите покой и как организуете совместные часы досуга, когда покидаете свои вычислительные машины и выходите в этот пылающий, беспощадный мир?»

Он внимательно проверил пунктуацию, ощущая лёгкое, чисто эстетическое удовлетворение от того, как ровно и красиво выстроились зелёные буквы в строке, и нажал комбинацию отправки. В недрах артефакта сверкнула невидимая искра. Крошечный магический импульс подхватил текстовый пакет и унёс его сквозь пробитый меридиан в далёкий, душный петербургский вечер.

* * *

Иллиэль свернул окно терминала. Тишину каменных покоев нарушало лишь ровное гудение вычислительной машины. Принц неспешно допил прохладный цветочный нектар из серебряного кубка и методично разгладил складки