Читать книгу - "Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев"

В наушниках раздался только треск помех.

— Девятый, ответьте!

Тишина.

Один из пожарных постучал по собственной гарнитуре, проверяя оборудование.

— После обрушения могла накрыться связь, — прокомментировал он.

— Или их засыпало так, что сигнал не проходит, — ответил Киселёв. — Граф их чувствует, значит, идём.

Мы прошли ещё один коридор.

Огонь здесь почти не показывался, зато дым стал плотнее. Вентиляция вытягивала его из горящих квартир и гнала в переход между крыльями здания. Фонари выхватывали из черноты не больше пары шагов, дышать становилось труднее даже через маску.

— Впереди направо, — сориентировал команду я. — Потом прямо до перехода.

Киселёв поднял кулак, останавливая группу.

Из темноты доносился треск пламени. Не сильного, но достаточно близкого, чтобы капитан сперва выставил вперёд ствол.

— Вода!

Струя ударила в дым, и на мгновение впереди проступила горящая дверная коробка и обломки мебели, сваленные посреди коридора. Огонь полыхал по стенам, но проход не перекрывал. Пожарные залили пламя и растащили препятствие инструментами.

За ним обнаружилась лестничная площадка. Часть ступеней была покрыта обломками, но сама лестница уцелела.

Киселёв связался со штабом:

— Седьмой расчёт. Дошли до западной лестницы двадцатого этажа, — отчитался он. — Спускаемся к переходу, семь живых подтверждены целителем.

Ответ прозвучал практически сразу:

— Принято. Девятый расчёт пропал на переходе девятнадцатого. По схеме с ними трое гражданских. Возможны повреждения конструкции.

— Понял.

Мы начали спуск, наступая на ступени, заваленные крупными осколками. Вода стекала под ногами, перила обгорели и искривились. В нескольких местах тлели какие-то тряпки — не иначе выбросило очередным взрывом. Часть лестницы несколькими этажами выше была обрушена, открывая доступ свежему воздуху через громадную дыру в фасаде.

На площадке девятнадцатого этажа нас встретил завал.

Переход между крыльями высотки просматривался всего на несколько метров. Дальше поперёк коридора лежали куски стен, металлические направляющие, обрушившаяся отделка и часть внутренней перегородки. Один край потолка провис, но основная плита перекрытия оставалась на месте.

Киселёв поднял фонарь, изучая разрушения.

— Девятый! — крикнул он. — Слышите меня⁈

Несколько секунд ничего не происходило, затем из-за завала донёсся слабый металлический стук.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

— Работаем быстро, — приказал Киселёв.

Один из спасателей передал ствол назад и начал осматривать завал. Второй достал складной щуп и просунул его в щель между обломками.

— Корсаков, показывайте людей.

Я подошёл ближе, и в этот момент сверху раздался треск. Не тихий хруст бетона, к которому мы уже привыкли. Громкий, сухой удар, будто над головой выстрелили из тяжёлого орудия.

Все разом подняли головы и увидели, как по потолку пробежала трещина.

— Назад! — рявкнул Киселёв.

Плита перекрытия сорвалась с опоры и рухнула прямо на нас.

Глава 19

Я выбросил руки вверх, когда дар ещё только ударял внутрь моего тела. Сила наполнила кости, укрепила связки, напитала заёмной мощью мышцы рук, плеч и спины. Мир вокруг поглотила тьма контраста от горящего во мне зелёного огня.

Плита перекрытия сорвалась с опоры, наклонилась и рухнула вниз, увлекая за собой куски бетона, арматуру и остатки потолочной отделки. Край плиты обрушился на ладони. Удар вбил меня в пол так, что ноги подогнулись, и левое колено с грохотом опустилось на бетон. Я зашипел сквозь зубы, чувствуя, как выворачивает плечи, а по предплечьям прокатилась волна разрывов. И будто этого было мало, несколько рёбер хрустнули под давлением собственного тела.

Мышцы тут же начали рваться, из прокушенной губы потекла струйка крови. Мир залило алым, боль затопила тело. Но край я удержал.

Дар восстанавливал повреждения быстрее, чем они успевали стать необратимыми. Волокна разрушались, срастались и снова принимали вес. Трещины в костях затягивались прямо под растущим давлением. Но против боли это ни черта не помогало.

Я выпустил дар от собственного тела ровно настолько, чтобы проверить людей вокруг.

Шестеро живых, в относительном порядке, хотя каждый рванулся в сторону, когда потолок решил упасть на нас. У Филина вывихнуло плечо и порвало мышцы, но кость осталась цела. Киселёв отделался ушибами.

За завалом по-прежнему находились семеро, и один из пожарных по-прежнему слабел.

— За стеной живы, — с трудом выталкивая слова из горла, прошипел я. — Тяжёлый ещё держится.

Киселёв поднялся из-под осыпавшихся обломков и посветил фонарём вверх. Край плиты лежал у меня на руках и плече, оставляя над капитаном пространство меньше метра. Ещё немного — и перекрытие окончательно опустится на пол.

— Держишь?

— Пока, — выдохнул я.

— Как долго?

Я попытался оценить резерв. Вопрос был не в запасе магии, а в том, выдержит ли пол под ногами и не сорвётся ли дальний край плиты.

— Работайте быстро, — ответил я. — Плечо у Филина.

Киселёв не стал требовать точного времени. Капитан подошёл к подчинённому, проверил положение руки и вправил Филину плечо. Щелчок сустава я услышал даже сквозь треск огня и вой воды в трубах. Мужчина выругался, прижал руку к груди и несколько раз осторожно пошевелил пальцами.

— Годится.

— Тогда инструмент. Сафрон, связь со штабом. Голова, ищи проход к девятому расчёту. Мороз — проверяй основание под графом, — раздал указания Алексей Тимофеевич. — Если пол начнёт уходить, кричи.

Пожарные разошлись выполнять приказ, а Киселёв нажал кнопку гарнитуры.

— Штаб, седьмой расчёт, — начал доклад он. — Вторичное обрушение на переходе девятнадцатого. Мы живы. Перекрытие держит граф. За завалом девятый расчёт и трое гражданских, семь человек подтверждены. Нужны аварийные стойки, домкраты и усиление. Быстро.

— Направляем ближайшую группу, — зашипела рация. — Инженерная группа отправлена, несут стойки с пятнадцатого этажа.

Я закрыл глаза, и сквозь бетон снова проступили тела.

Ребёнок сидел ближе остальных, рядом по-прежнему была женщина, которой поддерживал голову мужчина. Двое пожарных разбирали обломки со своей стороны. Третий находился рядом с тяжело раненым командиром — повреждённое лёгкое продолжало наполняться кровью. Времени у него оставалось меньше, чем у меня.

— Тяжёлый хуже, — отчитался я. — Кровь в грудной клетке, давление падает. Минуты.

Киселёв посмотрел на завал.

— Достанешь?

— Могу, но силы уйдёт больше, — честно признал я.

И если случится перерасход, нас всех здесь похоронит под плитой. Потому что выдернуть я никого уже не успею, как бы себя ни усиливал. А значит, риск обменять возможность подлатать одного, погубив толпу тех, кто пришёл его спасать, становится не иллюзорной реальностью.

— Лечи, — принял решение Киселёв.

Я