Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

пока тела остывают, по-быстрому починить руль, а также набрать еды в пустующих домах! Ну или перепрыгнуть через них и поискать понимания у мужской части. Решение за тобой, хи-хи-хи…

Как вы понимаете, маневра для отступления у меня не было, а вариантов мирного решения — очень немного. Тьфу, да вообще ни одного, потому что узкоглазые дамочки мелкими шажками, но твердо и бескомпромиссно двигались на нас всей массой.

— Учитель, если нас начнут бить, мы за себя не отвечаем! В Китае нет понятия демон-мученик, мы ведь дадим им сдачи…

— Вали мужиков! — взлетело над головами наэлектризованной толпы и я резко вскинул голову, шепча компиляцию из высоких строк Лермонтова:

«Безумно ждать любви заочной?

В наш век все чувства лишь на срок;

Но я вас помню — да и точно,

Я вас никак забыть не мог!

Во-первых, потому, что много

И долго, долго вас любил,

Потом страданьем и тревогой

За дни блаженства заплатил…

…С людьми сближаясь осторожно,

Забыл я шум младых проказ,

Любовь, поэзию, — но вас

Забыть мне было невозможно…»

…Наступление остановилось на пиковой стадии, когда еще пару минут — и драки уже не избежать. Орудия сельскохозяйственного труда медленно опускались. У некоторых особо романтических девиц на щеках показались слезы. Толпа медленно развернулась и пошла назад, по ходу разбиваясь на пары.

Тогда я не обратил на это внимания, ведь главное, что ситуацию удалось переформатировать в нашу пользу. Сунь Укун, как наиболее человекообразный из трех наших демонов, ускакал (или, уж точнее, упрыгал, конь остался при мне) на мужскую половину деревни просить помощи.

Вернулся он минут через пять, то есть мы даже соскучиться не успели.

— Учитель, богиня Гуаньинь мне свидетель, я был вежлив и не повышал голоса! Но эти лентяи наотрез отказались нам помочь, если я не заплачу вперед сто лянов серебра! И это невзирая на то, что ты танский монах и не прикасаешься к бренному, а нам, твоим ученикам, тем более запрещено даже думать о благородном металле, на который можно все купить! Это очень нехорошие люди, поверь мне…

— Что ты там устроил, брат-обезьяна? — сразу просек фишку Ша Сэн.

— Да, скольких ты убил, хр-хрю? — завистливо вытянул пятачок Чжу Бацзе.

Сунь Укун гордо выпятил грудь и похвастался:

— Ни одного! Видите, братья-демоны, если уж я исправляюсь, значит сможете и вы!

Белый конь толкнул меня мордой в плечо, разворачивая в нужную сторону — туда, откуда грозно и неумолимо шла вторая толпа, вооруженная тем же самым сельскохозяйственным инвентарем, что и первая, но явно куда более решительно настроенная.

— Ты кого-нибудь там тронул хоть пальцем?

— Конечно нет, Учитель! Ну, я, возможно… не уверен, но… кажется, я немножечко отлупил их старосту посохом и раскидал по всей деревне грубиянов, которые пытались мне помешать! Да разве же это преступление?! А они сами виноваты, нельзя было грубить Мудрецу, равному Небу… Я опять неправ? Но я же старался…

Белый Юлун характерно приложил сам себя передним правым копытом в лоб. То же самое сделал я, только рукой. Глядя на меня, демон-свинья и демон-рыба повторили мой жест. Оставшийся в одиночестве Сунь Укун обиженно психанул:

— Что же, мне теперь и подраться нельзя? Убивать запретили, разрушать не разрешают, плясать на пепелище не дают, теперь еще и не бей никого?! Как скучно жить…

Разгоряченная толпа мужчин выстроилась перед нами в боевом порядке. В отличие от тех же женщин, тут явно были люди, разбирающиеся в воинском деле. В первых рядах стояли возрастные крестьяне с вилами, за ними — молодежь с мотыгами, а фланги прикрывали пенсионеры с серпами наперевес.

Боюсь даже думать о том, что они этими серпами собрались сечь. И кстати, каждый из нас, даже конь, невольно прикрыл тестикулы. Но все равно их было вдесятеро больше, чем нас.

Не знаю, кто как, а лично я рисковать не хотел. Поэтому вновь маханул Николаем Некрасовым сплеча, не задумываясь о последствиях:

«И шествуя важно, в спокойствии чинном,

Лошадку ведет под уздцы мужичок

В больших сапогах, в полушубке овчинном,

В больших рукавицах… а сам с ноготок!

„Здорово, парнище!“ — „Ступай себе мимо!“ —

„Уж больно ты грозен, как я погляжу!

Откуда дровишки?“ — „Из лесу, вестимо;

Отец, слышишь, рубит, а я отвожу“.

(В лесу раздавался топор дровосека.) —

„А что, у отца-то большая семья?“

— „Семья-то большая, да два человека

Всего мужиков-то: отец мой да я…“»

…Передние ряды переглянулись с задним. Как я понимаю, суровые китайцы не ставят молодняк во фронт, так же стараясь сберечь подрастающее поколение. В узких глазах отцов неожиданно проснулась любовь к сыновьям. А кое у кого и вообще ко всем собственным детям. Нет-нет, я не в плохом смысле!

Просто в Древнем (да и в современном мне!) Китае рождение девочки считалось дурным знаком. Какой смысл тратить время и деньги на ее прокорм, если она все равно выйдет замуж и не принесет в семью ровно ничего, став послушной работницей в доме мужа? О том, к каким реальным проблемам это привело, приводит и будет приводить, почитайте в интернете, найти несложно…

— Чего вы хотели, путники?

— Братцы, у нас долгий путь, проблем хватает, но помогите починить руль плота. — Я склонился в самом низком буддистском поклоне. — Поднебесная вас не забудет! Чес-слово!

После короткого совещания мужики выдвинули вперед двух плотников и одного кузнеца. Прочие спокойно разошлись, для порядка раздавая сыновьям подзатыльники, но на самом деле умиляясь тому, как же их мальчишки похожи на отцов. И те точно так же гордились своими китайскими папочками!

— Это было мощное заклинание, — сурово выдохнул Ша Сэн. — Нет ничего сильнее уз отца и сына! Когда-то сам Нефритовый император относился ко мне как к сыну, я был его правой рукой, генералом небесных войск. А потом…

— Что потом? — заинтересовался я, но синекожий демон резко отвернулся, закусив нижнюю губу, словно сболтнул лишнего.

Подозреваю, что там имела место какая-то жуткая история. Но за что можно так низко пасть? Если ты был небожителем, а стал грязным демоном, пожирающим людей, твое преступление должно быть совершенно нереальным, даже подумать страшно…

— Он всего лишь случайно разбил любимую вазу императора, — шепнул мне на ухо все понимающий Сунь Укун. — Генерал пятился с подобающими поклонами и задел ее ножнами меча. Вдребезги!