Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

Мальчишка зарделся и только кивнул.

Псарня сгорела дотла. Был в этом какой-то издевательский перст судьбы — Катькина истерика, пытавшаяся стереть их с лица земли, даровала им крохи свободы. И лишила Алексея последней памяти о Наташе. Все её письма сгорели вместе с псарней. Все, что у него осталось — приглашение на бал к Волковым и коротенькая записка «очень жду!»

Кромешникам нельзя носить крест, им нельзя носить украшения, зато амулеты никто не запрещал. Алексей переделал один в медальон и спрятал записку Наташи. Так было надежнее, так он больше не потеряет последнюю память о ней.

Он всегда помнил, что она его ждет. Где-то далеко, где-то пока недостижимо, но она есть и она ждет. Он просто задержался по службе. Он выполнит свой долг от и до. Он вычистит эту страну от швали, он уничтожит демонов, он сделает все, чтобы страна восстановилась после ужаса Катькиной истерики, а потом он пойдет к ней, когда выйдет его срок на земле. Он прорвется через кромеж, он вырвется из Нави, он дойдет до нее, пусть и говорят, что души у него нет. Он верил, что это не так. Однажды они снова будут вместе.

Эпилог

Эпилог

Десять лет спустя…

Алексей залюбовался Наташей из кромежа. Она, уже в вечернем сапфировом платье, плотно облегающем её фигуру, сидела в кресле у окна. Атласные перчатки лежали на столе в приготовленной заранее коробке. Волосы были заплетены в высокую затейливую прическу, но диадемы не было, как и других украшений. Наташа ценила только одно и носила лишь его — простое венчальное кольцо из села Покровка Суходольской губернии. В руках у неё были бумаги, которые она внимательно просматривала при свете торшера.

За окнами уже было темно — зима уходила медленно, снова и снова возвращаясь морозами и снегопадами. Вот и сейчас стучала в стекла метель, бросая колкие мартовские снежинки. Пробраться в особняк Волковых ей не удавалось даже сквозняками. В доме было хорошо натоплено. На первом этаже в огромной праздничной гостиной готовились к суаре. Приглашены были только свои, но своих теперь было много. Это и Громовы, и Аксеновы, и не совсем Вихревы — Иван еще не сделал предложения, и одинокий пока Илья Юсупов, и Дашков, и парни из Сыска Синица и Петров… Сегодня планировались танцы, и Алексей собирался наконец-то отомстить Михаилу, сплясав с его невестой Ириной тот самый лихой, вызывающий блэк-боттом. А еще Алексей надеялся станцевать танго с Наташей. Этим танцем уже никого не шокировать, но он так давно об этом мечтал… А потом шагнуть кромежем на берег Ладоги, и гори все синим пламенем! От его небольшой каверзы страна не погибнет — есть кому присмотреть и без них с Наташей. А Петенька выпросился переночевать у Александра — там Баюшенька, там Егорка и Архип, там старшие Громовы — почти дедушка с бабушкой, которые давно мечтали о внуках, да Сашка пока не сподобился.

Между бровей у Наташи залегла морщинка. Хотелось прогнать её, и Алексей вышел из кромежа.

Десять лет назад ему казалось, что на берегу Ладоги он потерял самое дорогое — душу, любовь, счастье, но воды Перыницы и Лиза все вернули, даже больше. О сыне он даже мечтать не мог. Хотя потерянных десять лет было мучительно жаль. Если бы он сразу разгадал Наташин ребус с косой, если бы он смог узнать о странностях Идольменя, если бы он был чуть внимательнее к былинам, слухам, странным намекам судьбы, если бы… Но сложилось как сложилось. Горевать не о чем, он не сломался, стал сильнее, как и Наташа.

Алексей присел на подлокотник и не удержался, пальцем провел по складочке между Наташиных бровей, прогоняя прочь.

— Как ты? Устала?

Первые месяцы беременности давались Наташе нелегко. Её тошнило, дико клонило в сон, она уставала, но опускать руки и покоряться слабости она не умела. Ей бы выспаться, забыть о власти, стране и ответственности, отдохнуть, но она продолжала заниматься делами. Алексей втайне надеялся, что в этот раз точно будет дочка, как он когда-то намечтал, но Михаил уже гордо возвестил, что лично будет учить волкодлака колдовским премудростям. Вот же… Хотя два сына — это замечательно. Спешить некуда, когда-нибудь и дочка появится, Алексей как раз научится не бояться младенцев. Они же такие хрупкие.

Наташа прислонилась к его боку, позволяя себя обнять. И даже не побоялась, что он ей случайно прическу испортит. Он постарался прижать её к себе как можно аккуратнее. От неё привычно пахло флердоранжем и немного свежестью, как перед грозой.

— Я в порядке, — пробормотала Наташа, откладывая бумаги на невысокий столик возле кресла.

Он нравоучительно заметил:

— Лгать, душа моя, нехорошо. Сколько уже раз тебе говорить.

Она улыбнулась, поднимая голову и заглядывая ему в глаза.

— Это не ложь, это называется этикет.

Алексей возмутился — он очень волновался за нее:

— Да в пекло этикет, Наташа! Я же все пойму… Я же кромешник, я двужильный. Кого надо побить? Кого наказать за нехорошие новости?

Наташа звонко рассмеялась. Как же он годами скучал по её смеху, который заставлял его верить в лучшее.

— Калина, да что с тобой не так! Никого бить нельзя же…

Она тут же опровергла свой постулат, кулачком стукнув его в бок.

— От Калины слышу, — притворно обиженным тоном отозвался он и светом потянулся за отложенными бумагами, пытаясь понять, что так взволновало Наташу.

— Смотри, что нашла Ирина Сергеевна, — пояснила она, провожая взглядом летящие мимо нее бумаги. — У неё феноменальный нюх на тайны. Никто же не смог собрать все воедино, а она справилась всего за каких-то пару месяцев.

Алексей подавил в себе немного по-детски раздосадованное возмущение на судьбу, которая явно не на их стороне. Вот где была Ирина Сергеевна еще год назад, когда они голову ломали с Соколовым, не зная, чего ожидать на десятилетие Катькиной истерики? Что судьбе стоило их столкнуть тогда, чуть помогая… Или когда Сашка выгорел, и Алексей с