Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

Впрочем, пока мы ехали в банк, у меня появилась еще одна версия. Возможно, гимназистов убивал хулиган Морозов со своими товарищами, а администрация покрывала их художества из-за страха перед его отцом, князем Морозовым или, как его еще называли, Воеводой Морозом, одним из самых успешных маршалов империи, которого в ближайшее время прочили в командующие всеми сухопутными войсками.

Про папочку Морозова мне Резо вчера вечером рассказал. Мы проговорили несколько часов, и он сообщил мне много полезного о текущих гимназических раскладах. Например, я узнал, что преподаватель атлетики Виталий Александрович никакой не дворянин и родовой силы у него нет, но он все равно пользуется уважением, как герой войны, ветеран Крымской кампании, который во время этой кампании однажды даже спас жизнь одного из сыновей императора. Если этот Виталий Александрович был хоть капельку похож на того Виталика, которого я знал, то было не очень понятно, за каким чертом его занесло преподавателем в гимназию и как он еще не свихнулся со скуки.

Мой знакомый Виталик был человеком действия, а сам он себя называл человеком войны. Сейчас-то он немного остепенился, но в молодости (ну, в относительной молодости, когда мы с ним познакомились, ему уже было под сорок. Это если не считать того факта, что к этому времени он был уже мертв) он обожал ввязываться во всякие истории, и день, когда он не вынес кому-то мозги из дробовика, считался прожитым зря.

* * *

Илья, как обычно, остался в машине, а мы с Глебом вошли в здание банка. Наверное, для солидности стоило прихватить с собой двоих охранников, но эта мысль пришла мне в голову, когда мы уже поднимались по ступеням.

Операционный зал отделывали в стиле «дорого-богато». Мраморный пол, колонны, потолок с фресками, какие-то ангелочки, много света. У меня даже появилось ощущение, что мы по ошибке в церковь зашли. Ну, в какой-то степени это и была церковь. Храм денег или что-то вроде того.

По всему залу стояли столы, отделенные друг от друга невысокими офисными перегородками, и за каждым столом сидело по клерку. Очереди не было, так что я выбрал ближайший свободный стол, улыбнулся миловидной девушке по имени Карина (так было написано у нее на бейджике) и сообщил, что хотел бы поговорить с кредитным специалистом.

— Конечно, — сказала она. — Вы являетесь клиентом нашего банка?

— Нет, — сказал я.

— Ничего страшного. Ваше имя?

— Князь Чапаев, — сказал я и выложил на стол свой ученический билет, который нашел в письменном столе среди других бумажек.

Штука выглядела солидно, на синей обложкой золотым тиснением было выведено полное название гимназии, над которым красовался имперский герб, а внутри была моя фотография, печать и выписанные каллиграфическим почерком личные данные.

— Ой, — сказала Карина. — Подождите минутку, ваша светлость. Я сейчас вернусь.

Она… гм… ну, пусть будет «упорхнула», а я уселся в кресло для посетителей и указал Глебу на второе. Тот покачал головой и остался стоять у меня за спиной.

Интересно, то, что она ушла, это хороший знак или плохой?

Вряд ли хороший. Она вернулась с неприятным хлыщом с выверенным, словно по линейке, пробором, который представился начальником кредитного отдела и пригласил меня в свой кабинет.

— А ваш друг? — спросил он у двери.

— Это мой охранник, — сказал я.

— Тогда пусть он подождет снаружи. Уверяю вас, в нашем банке вам ничего не угрожает.

— Кроме грабительских процентов, — предположил я.

Он изобразил вежливую улыбку, но было видно, что шутку мою не оценил.

У хлыща в кабинете стоял компьютер, судя по громкому жужжанию, уже раскочегаренный. Он устроился перед ним, а я уселся в очередное кресло, закинув ногу на ногу и пытаясь излучать уверенность всем своим видом.

В прошлой жизни кредиты мне давали неохотно. То ли лицом не вышел, а то ли печати на справке 2-НДФЛ вечно не того цвета были.

— Итак, ваша светлость, чем мы можем вам помочь? Желаете открыть кредитную линию?

— Мне все равно, как это будет оформлено, — сказал я. — Мой отец недавно умер…

— Приношу вам свои глубочайшие соболезнования. Это был великий человек.

— … и я временно испытываю небольшие финансовые затруднения, — сказал я. — В частности, мне нужны деньги, чтобы оплатить обучение в гимназии.

— Кредит на образование? И о какой сумме идет речь?

— О смешной. Мне нужно всего-то шестьсот рублей, — сказал я. Остаток я намеревался оставить на карманные расходы.

— У вас есть какой-либо документ, удостоверяющий личность? — сумма его не впечатлила.

— Этот подойдет? — я протянул ему свой ученический.

— Да, конечно, — он взял документ у меня из рук и тут же принялся заколачивать мои персональные данные в свой компьютер. Монитор был повернут таким образом, чтобы я не видел, что там происходит.

Вбив данные, хлыщ вернул мне ученический и сказал, что теперь нужно некоторое время подождать, пока финансовая паутина обрабатывает запрос.

— Пока мы ждем, хотите чая, кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче, ваша светлость?

— Нет, — сказал я. — А вы на самом деле знали моего отца?

— В смысле? — он даже немного смутился.

— Вы сказали, что он был великим человеком. Откуда вы знаете? Вы были с ним знакомы?

— Я? Да откуда? Побойтесь бога, ваша светлость. Я, видите ли, не вращаюсь в высших кругах, к коим вы и ваш отец принадлежите… принадлежали… Просто, он же был князем, и…

— И все князья великие люди? — уточнил я.

— А разве нет?

— Полагаю, это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в само понятия величия, — дипломатично сказал я.

В этот момент жужжание компьютера сменило тональность, и на экран полились какие-то данные. Лицо хлыща скривилось в печальной гримасе.

— К сожалению, мы не сможем сформировать соответствующее вашим запросам предложение, ваша светлость, — сказал он.

— Почему?

— Ваш род… э… стеснен в средствах. Я смотрю на вашу кредитную историю прямо сейчас, и вынужден констатировать, что у вас и без того слишком большая финансовая нагрузка. По некоторым долгам даже есть просроченные платежи, и по ним набегают пени.

— Я разберусь с долгами отца после того, как вступлю в наследство.

— Это тоже часть проблемы, ваша светлость, — вздохнул он. — Пока вы не вступили в наследство, у вас даже