Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

все вокруг, а я использовал только самые примитивные и наиболее честные приемы, настрого запретив себе пускать в ход абилки и специальные удары.

Я чувствовал, что тренировка пошла мне на пользу. Подвергнутое экстремальным нагрузкам тело быстрее набирало форму и подстраивалось под… ну, под то, что оказалось у него внутри.

После тренировки я принял душ и отправился в школьную столовую, находившуюся на первом этаже жилого корпуса. Поскольку занятия еще не закончились, учеников здесь не было, зато еда уже была. На линии раздачи я взял себе порцию макарон с соусом карбонара, салат «цезарь» (мне кажется, что салат «цезарь» существует в любой вселенной. По крайней мере, мне еще не попадалась такая, в которой бы его не было) и чашку горячего чая.

Столовая внешним видом напоминала неплохой ресторан. Деревянные столы и стулья, белоснежные скатерти, как каждом столике солонка, перечница, стакан с салфетками… В мое время школьные столовые выглядели не так.

Я сел за столиком у стены и принялся за салат, когда и произошел… э… инцидент.

Вряд ли они целенаправленно искали меня. Скорее, их пораньше отпустили с уроков и они тоже зашли поесть, но стоило им меня заметить, как их планы изменились.

Их было трое, на вид они были моими ровесниками из выпускного класса, и они, не сговариваясь, сразу же направились к моему столу, и лица их расплывались в гаденьких ухмылках.

— О, Вася! — воскликнул белобрысый, шедший посередине. — А говорили, что ты болеешь.

— Выздоровел, получается, — сказал тот, что стоял слева. У него был кривой, свернутый набок нос.

Я сразу подумал, что они аристократы. Так изысканно изъясняться может только привилегированное сословие.

— Не думал, что увижу тебя снова, Вася, — сказал белобрысый. Они остановились рядом с моим столиком и принялись над ним угрожающе, как им казалось, нависать. — Я думал, что ты исчезнешь без следа, как и те остальные.

— И лучше бы ты действительно исчез, — поддакнул ему кривоносый.

— Говорят, что твой папенька отдал богу душу, — продолжал белобрысый. — Так что ты теперь, получается, князь?

Видимо, это были местный Драко Малфой и его прихлебатели. Как их там звали? Я уже и не помню.

— У империи нет будущего, если такие, как ты, становятся князьями.

Других учеников в столовой не было. Педагогов тоже. Были двое местных работников, но они то ли не слышали, то ли не собирались вмешиваться в разборки юных дворян.

Я медленно дожевывал салат.

— Парни, по-моему, он нас игнорирует, — сказал белобрысый.

— Видимо, он ждет, что мы будем обращаться к нему «ваша светлость», — сказал третий, который до сих пор молчал. У него был глухой хриплый голос. Этот тип был ниже своих дружков, но зато вдвое шире в плечах, и у него были длинные руки. Наверное, в рукопашной он был бы наиболее опасным из этой троицы.

— Я ем, — сообщил я, положив вилку на стол. — Когда я ем, я глух и нем.

— Жалкое зрелище, — сказал белобрысый. — Это у тебя тут что, чай?

Он протянул руку над столом и коснулся моей чашки указательным пальцем. Жидкость подернулся дымкой, а потом превратилась в лед, не выдержавший давления фарфор треснул в нескольких местах.

— Можешь его теперь погрызть, — предложил белобрысый.

В бытность мою грызущим гранит науки юнцом мне не довелось сталкиваться со школьным буллингом, да и дедовщина в армии как-то прошла мимо меня, но основные признаки я сумел распознать сразу, и первоначальным моим порывом было сломать фокуснику челюсть.

Но я решил смирить свое естество. Он был аристократом, он только что продемонстрировал, что владеет силой, и выходить с ним на открытый конфликт, наверное, было бы не самым умным и дальновидным ходом, потому что черт знает, сколько еще времени мне придется провести в этой гимназии, этом городе и этой империи, и…

Я медленно отодвинул стул и встал, глядя ему прямо в глаза.

— Очень страшно, Вася, — сказал он. — И что ты сделаешь?

— Тебе это не нужно, — сказал я.

— Мне не нужно что? — переспросил он, снова выставив указательный палец и ткнув меня им в грудь. От пальца по телу разошлась легкая волна холода.

— Отвали, снеговик, — сказал я, переходя на местный высокопарный слог.

— А то что? — спросил он и снова ткнул меня пальцем.

Наверняка существовал какой-нибудь способ выйти из этого конфликта мирно, разойтись, что называется, краями, но я не стал утруждать себя поисками и просто сломал ему палец. Благо, это было несложно, ибо он все еще выставлял его в мою сторону.

Дело было даже не в принципе, хотя и в нем, конечно, тоже. Ну, типа, если ты прогнёшься один раз, то дальше тебя будут гнуть все сильнее и сильнее, и рано или поздно дело все равно дойдет до насилия, только потом все это обойдется тебе еще дороже и все такое.

Белобрысый скривился, но то ли у него была пониженная чувствительность к боли, то ли его воспитывали настоящим бойцом, ибо в ту же секунду он атаковал. Он выбросил в мою сторону левую руку и с нее сорвался шарик льда величиной примерно с кулак.

Так вот ты какой, настоящий отморозок.

Увернуться от куска льда я уже не успевал, расстояние было не то, так что просто отбил его ребром ладони в сторону. Ледышка врезалась в стену, взорвавшись обломками. Я не стал ждать продолжения банкета и влепил ему левым хуком в челюсть, как и собирался с самого начала.

Он отлетел в сторону, а тот, низкий и широкий, двинулся на меня, и руки у него становились все длиннее и толще и покрывались плотными бурыми волосами, пальцы укорачивались, а ногти превращались в когти. Оборотень?

Ждать полного превращения челмедведосвина я не стал и пнул его в грудь. Он оказался неожиданно тяжелым, мог пинок заставил его сделать шаг назад, но он быстро выровнялся.

Третий участник их группы прикоснулся к плечу белобрысого, и я увидел, как выгнутый под неестественным углом указательный палец становится на место. Удобно, черт побери.

Наверное, он ему и челюсть так же быстро вправит.

Тут прозвенел звонок, и в следующую секунду, словно на территории и гимназии была разрешена телепортация, столовая стала наполняться учениками. Оборотень тут же убрал от меня свои клешни, а белобрысый, недобро сверкнув глазами, изверг струю холода прямо в мои макароны.

Но продолжать