Читать книгу - "Император Пограничья 29 - Евгений И. Астахов"

решали за ужином на двенадцать персон, и всегда полагал, что власть живёт наверху и оттуда с неохотой спускается вниз, кривясь по дороге. Здесь её собирали снизу: из обрывка сети, из жалобы рыбаков, из восемнадцати коров, записанных в три разные книги, и из дежурного журнала, который подписывает капитан, не спрашивая разрешения.

Хоакин надел меховую шапку, привычно поёжился от невыносимой русской зимы и вышел в сумерки.

[1] Муфта — элемент теплой верхней одежды, представляющий собой пустотелый цилиндр из меха или толстой ткани (часто многослойной), внутрь которого прячут руки, вставляя в боковые отверстия

Глава 11

Плац у монастыря расчистили ночью, и снег лежал вдоль стен двумя длинными валами в человеческий рост. Декабрьское солнце висело низко, било в глаза почти горизонтально, и от строя по утоптанному снегу тянулись тени такой длины, что доставали до самых ворот.

Две с половиной тысячи человек стояли ровно.

Я шёл вдоль первой шеренги неторопливо, разглядывая лица, и они меня занимали больше, чем выправка. Серо-чёрные плащи с алой каймой, как и доспехи, были одинаковы, разворот плеч натренирован одной рукой. У каждого третьего под шлемом сидела курносая волжская физиономия.

Команду подали на немецком коротким лающим окриком. Строй ответил единым выдохом и сменил положение оружия. Сделано было правильно, и всё же по рядам прокатилось то, чего в Ливонии не услышали бы никогда: половина строя отозвалась на команду вполголоса, себе под нос, привычно повторяя её по-русски, и над плацем вместе с паром от двух тысяч дыханий поднялось окающее гудение.

Гранд-командор шёл в полушаге позади и гудение это, разумеется, слышал.

— Отучаете? — спросил я.

— Пробовал, — Дитрих фон Ланцберг пожал плечами. — Потом посчитал. На плацу это стоит мне полсекунды задержки, а в бою, когда рыцарь орёт команду в дым, русский десяток понимает его втрое быстрее, немецкое слово у него давно склеено с русским. Я оставил как есть, Ваше Высочество. Старики, впрочем, до сих пор считают, что я хороню традицию.

— И что вы им отвечаете?

— Что традиция — это то, что работает второе столетие. Всё остальное — привычка.

Насмешка в глазах у него появилась раньше улыбки, как всегда. Сама улыбка пришла следом, глаз не тронула и сошла.

Мы остановились у края плаца, где на низком помосте лежала карта построения, придавленная по углам кружками с горячим чаем. Дитрих стянул перчатку и повёл пальцем по прямоугольникам.

— Полтора года с того дня, как вы дали Ордену привилегию оставлять себе Эссенцию со всех уничтоженных нами Бездушных вместе с вашим ритуалом поглощения Эссенции, — начал он, и голос у Гранд-командора стал деловым, без единого лишнего слова. — Вот цифры. Из тех, кто тогда числился Учениками, тридцать семь человек сегодня стоят в этом строю Мастерами первой ступени, из Подмастерий же ещё двое — Магистрами первой ступени. Подмастерьев в целом за тот же срок стало вчетверо больше. Потери, которые мы понесли в Минске и после во время атаки Бездушных, восполнены наполовину: набор послушников идёт активно, но не все проходят первоначальный отсев. При этом мы перешли на постоянный набор рекрутов, а не раз в три года, как это было заведено.

— Причина?

— Причина скучная, — он щёлкнул ногтем по краю карты. — Люди те же. Разница в том, как рыцарь поглощает Эссенцию. Прежде в Минске он вытягивал из кристалла хорошо если половину, остальное уходило в воздух, и потерей это не считал никто. Учеником он ходил четыре года, и это тоже считалось нормой. Даже щедрые дотации, которые нам присылали европейские союзники, ничего не меняли: сколько ни присылай, отдача та же. По вашему методу тот же кристалл даёт человеку почти вдвое больше энергии, а берёт его рыцарь со своей же добычи, в тот же месяц. Вот и весь секрет. Мы не стали талантливее, Ваше Высочество. Всего лишь эффективнее.

Я слушал и смотрел на строй.

Тысячу лет назад мне доводилось перекупать чужую дружину. Обычно это выходило скверно: наёмник, которому подняли жалованье, дрался ровно на полученную разницу и ни на медяк больше. Здесь работало другое, и видел я это собственными глазами, а не из прочитанного отчёта. Кристаллов я Ордену не досыпал ни одного сверх их же добычи. Я отдал им знание, поднявшее людей на два ранга, и каждый в этом строю помнит, из чьих рук оно пришло. За прибавку к жалованью такого не покупают. Так что никакой мистики. Двести лет они черпали воду решетом и звали это традицией.

Я стоял и с удовольствием прикидывал, куда дену эту силу к следующему Гону.

— Что вас сейчас держит? — спросил я.

— Испытания, — ответил Дитрих без паузы, и стало ясно, что вопроса он ждал. — Копить силу вы нас научили, и своё это отработало. Барьер накопленным не берётся.

Он повернулся к монастырю и коротко махнул рукой. От группы у стены отделились двое.

Первым шёл орденский целитель в белом плаще поверх поддоспешника, лет пятидесяти, с тяжёлым саксонским подбородком. Второй шла Анфиса и рядом с рыцарями по-прежнему выглядела девчонкой: невысокая, в подбитом мехом полушубке, с растрёпанной русой прядью и родинкой у виска. Ездить сюда она начала год назад, когда Дитрих привёз первый список сорвавшихся, и Орден был у неё не единственной работой и даже не главной. Кафедры такой науки в наших землях нет, устава нет, учителя нет: есть книги, которые она откуда-то выписывала сама, и живые люди, на которых она проверяла прочитанное. Всё, что она сейчас скажет, она добыла или разработала сама.

Она поклонилась мне коротко и без придворных завитков: придворному этикету её никто не учил, а начинать было поздно даже несмотря на полученное ею из моих рук нетитулованное дворянство. У стены торчал Гаврила, и по тому, как он не спускал с неё глаз, я понял, что за всю дорогу он не отходил от жены дальше десяти метров.

— Ваше Высочество, — Гранд-командор кивнул на целителя, — брат Ансельм на испытаниях у нас не первый год. Пусть скажет он, я в этом не силён.

— Из ста двух допущенных к испытанию на ранг Мастера и выше за год сорвались тридцать восемь, — доложил Ансельм по-русски, тяжело, с сильным акцентом, но правильно. — Из них семеро искалечены, двоих не удалось вернуть. Остальные вышли из погружения раньше срока и тем закрыли себе дорогу на годы.

Как