Читать книгу - "Коронованный судьбой - Влад Тарханов"

дружбы со стороны принимающей стороны. Но это было далеко не всё. После исполнения Heil dir im Siegerkranz («Славься ты в венце победном») и «Боже, Царя храни», после короткой паузы, музыка заиграла снова. Но на этот раз мелодия была совершенно незнакомая и даже непривычная. Это зазвучал марш! Но какой! «Прощание славянки»! Пока без слов, пока только музыка, но мелодия пробирала до души! Этот марш потряс всех, но германскую делегацию, что называется — проняло до костей. Некоторые из них даже подхватили мелодию, пытаясь отбить такт ладонями. Старались ее запомнить.

Затем все разместились в экипажах и под перезвон колоколов и залпы салюта в экипажах, сопровождаемые конвоем из конных казаков, по улицам заполненными по празднично разодетыми москвичами отправились в Кремль. Но стоило лишь всем выйти из экипажей, как снова заиграла музыка, на этот раз немного знакомая Вильгельму по ресторанам Вены. И цыганский хор грянул: «Хор наш поёт припев любимый, и слова лились рекой: к нам приехал наш любимый Вильгельм Вильгемич дорогой!». Под это сопровождение, к каждому из немецкой делегации и сопровождающим их русскими хозяевами, включая естественно обоих Императоров, подошла ослепительно красивая молодая цыганка с подносом, на котором стояли бокалы, наполненные шустовским коньяком. Оба императора синхронно «вздрогнули» и опустошенные бокалы лихо полетели на землю, превратившись в осколки. На счастье! Далее состоялся праздничный обед, на который по просьбе Вильгельма пригласили и обоих стариков — кавалеров Кульмского креста. Праздник, что называется удался. Но уже на следующий день начались серьёзные переговоры, причём повестку Императоры предварительно обсудили тет-а-тет. Одним из главных вопросов было грядущее нападение Британии на республики буров в Южной Африке и меры по помощи последним.

Что касается французов, то на вокзале их встретил только московский генерал-губернатор с весьма скромной свитой. Далее их разместили в его особняке и приём у императора Александра III состоялся через три дня. И самым неприятным сюрпризом был подготовленный меморандум с перечислением всех злодеяний, мародёрства и грабежей, которые совершили солдаты Наполеона I и его племянника под нумером 3, на территории России и общий счёт к оплате.

[1] Жаргонное — «обмен», тут не слишком честный обмен, похожий на обман.

Глава двадцать пятая

А в Африке, а в Африке…

Часть шестая

Вторая Англо-Бурская война

Война — это способ богатых людей защитить свои интересы, посылая детей среднего и бедного классов на смерть.

(Джордж Карлин)

Глава двадцать пятая

А в Африке, а в Африке…

Португальская колония Мозамбик. Лоренсу Маркеш[1].

11 апреля 1897 года

Как мир — так сукины сыны, а как война — так братцы.

(генерал Александр Иванович Лебедь)

Небольшой захолустный африканский городок, названный в честь португальского путешественника, исследователя Чёрного континента стремительно развивался. Совсем недавно здесь закончила свои трудные, но позитивные изыскания комиссия. Авторитетные специалисты в процессе сложных исследований сумели получить позитивные результаты и т. с. «не ударили в грязь лицом». А вот сделать последнее действие было весьма затруднительно, ибо в грязи они и копались. Целью сих изысканий были именно местные болота, осушение коих позволяло дать городу шанс на выживание. Глубины местных топей не только отравляли воздух миазмами и давали прибежище стаям летающих кровососов, но и сжали город кольцом, не позволяя ему расти и процветать.

Власти в метрополии считали необходимым иметь опорную точку на материке, лучше всего город-порт. А поэтому, местная администрация получила план работ и необходимое финансирование.

До сего времени центром южноафриканских владений Португалии был порт Мозамбик, расположенный на одноименном острове. Главным аргументом положительного решения развития гавани и города стало наличие удобной бухты, которая, правда, в первозданном виде не могла принимать самые большие транспорты.Но по расчетам инженеров, работы по углублению акватории не должны были стать слишком дорогими. Кроме того, в позапрошлом году Преторию и Лоренсу Маркеш соединили железной дорогой. Этот путь связал Трансвааль с морем и стал важнейшим стратегическим преимуществом молодого государства. И вот в бухту вошел довольно крупный корабль «Максимус» под итальянским флагом. Непосредственно к причалам он подойти не мог, но фрахт на нем был такого свойства, что перевезти его на берег могли и на баркасах. Кроме того, груз сопровождали более двух десятков человек с военной выправкой, которые хлестали крепкий алкоголь как воду. Сейчас они скучились на палубе, стояли на ней твердо, но при этом чуть пошатывались и явно не в такт движениям прибрежных вод. Однако, ежели стать около сей группы (отнюдь не в полосатых купальниках), то можно смело бежать за закусью. Амбре внушало!

Алексей Едрихин смотрел на медленно приближающийся африканский берег, на низенькие домики городка, в котором единственным двухэтажным сооружением было здание городской администрации. Довольно унылое и бедное место, впрочем, жизнь в поселении бурлила, на его окраинах шли строительные работы, на которых задействовали аборигенов под жестким контролем португальских хозяев. Нет, это не острое зрение — это хороший немецкого производства бинокль, которым капитана одарил государь Александр Михайлович.

(Центральная улица города Лоренсу Маркеш, конец девятнадцатого века)

Смуглый, загоревший почти до чернокожего состояния португальский таможенный чиновник изучил документы на груз и на высаживающихся пассажиров общим числом в двадцать два человека. Пунктом их общего назначения записана была Претория. Проверив соответствие содержаня трюмов декларации, а также документы всех пассажиров ('Максимус был типичным грузопассажирским судном того времени, с минимумом удобств и максимальной вместимости трюмов) и получив оплату транзитного сбора, таможня дала добро на выгрузку парохода. Впрочем, Едрихин не был уверен, что правильно понял термины этого чиновника, который не знал (или делал вид что не знает ни немецкий, ни английский),

К баркасу, который должен доставить господ, отдыхающих на берег (а все прибывающие значились в отпусках, и решили они сей приятный период жизни провести на чудном Африканском континенте) выстроилась небольшая и не слишком организованная толпа. И тут прозвучало чье-то предложение (скорее всего, еще хмель бродил в голове):

— Господа, а не спеть ли нам?

И они запели, мать их так!

Над заливом раздавался не самый стройный, но весьма громкий и ритмичный хор мальчиков:

День, ночь, день, ночь,

Мы идем по Африке,

День, ночь, день, ночь,

Всё по той же Африке.

Только пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог.

Отпуска нет на войне.

Ты, ты, ты, ты —

Пробуй думать о другом.

Чуть сон взял верх —

Задние тебя сомнут.

Пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог.

Отпуска