Читать книгу - "Коронованный судьбой - Влад Тарханов"

а в перспективе и возможный противник, это Британия. А на суше, на просторах Европы единственная армия, которая может не только сражаться на равных с прусскими гренадёрами, но и нанести им поражение, это армия Российской Империи.

Прямое подтверждение своим логическим умозаключениям, Аслан сумел получить, наблюдая через свой бинокль-лорнет за обеденной беседой между бароном от политики и представителем одной из древнейших профессий. Среди фраз, которые он сумел прочитать по губам, одна была ключевой: репутация адмирала Тирпица и офицеров из его окружения должна быть уничтожена. Пусть спиваются, пускают пулю себе в висок… военную мощь Второго Рейха следует направить на восток… Там наш исконный враг…

После данного разговора минуло всего пять дней, как поток новых «разоблачений» потёк со страниц газет. И очень скоро, Аслан получил указание «о принятии кардинальных мер по решению данной проблемы». Аналогичная команда пришла и к его коллегам по профессиональной деятельности, но не кулинарии. Ровно через месяц в газетах Берлина в разделе «криминальная хроника» появилось следующее сообщение, которое на некоторое время, ставшее сенсацией: в зал ресторана «Борхардт» вошел Kapitänleutnant (капитан-лейтенант) K., м позором уволенный недавно со службы. Подойдя к столику, за которым обедали барон Фридрих Август Гольштейн и журналист Максимилиан Харден. В процессе весьма нервного разговора отставной капитан-лейтенант нанёс пощёчину барону и журналисту. Далее, не дождавшись вызова на дуэль, он пригрозил тем, что о трусости местных завсегдатаев скоро будет знать весь Свет. Моряк развернулся и двинулся на выход. Барон выхватил жилетный пистолет и выстрелил ему в спину. Рана оказалась фатальной, но перед смертью капитан-лейтенант сумел достать револьвер и разрядить его барабан в обоих обедающих. Прибывшим врачам никого из троих участников трагедии спасти не удалось.

Глава двадцать четвертая

Курс на сближение

Глава двадцать четвертая

Курс на сближение

Москва.

11 апреля 1897 года

Хор наш поёт припев любимый,

И слова лились рекой:

к нам приехал наш любимый

Вильгельм Вильгемич дорогой…

(Цыганская величальная).

После роковых выстрелов, нет, не в Сараево, а в центре Берлин, в ресторане «Борхардт» бедлам в Германской Империи начался изрядный. Казалось бы, ну что там произошло: пристрелили не эрцгерцога и наследника австро-венгерского престола вместе с любимой супругой, а какого-то немецкого барончика в компании с продажным журналюгой, с его, как бы выразиться по приличнее: деловым, а может и не только партнером. Однако, сей Фридрих Август Гольштейн был не только гвоздиком в пятой точке десятков политиков второго рейха и за его пределами, но и тем легендарным гвоздём из средневековой британской пословицы, отсутствие которого породило волну потрясений («For want of a nail the shoe was lost», Враг вступает в город, Пленных не щадя оттого, что в кузнице. Не было гвоздя).

Для начала партия русофобов, она же и англофилов в Берлине, оказалась в том положении, которое в боксе именуется нокдауном. И вот теперь заботливый, и сострадательный генерал Полковников напряг всю свою команду дабы довести состояние вышеуказанных лиц до нокаута. А для этого следовало снести с политической шахматной доски канцлера генерала Лео фон Каприви. На первый взгляд успех казался практически невозможным, ибо император Вильгельм называл Каприви «самым крупным немцем, которого мы имеем после Бисмарка», но как говорится: на каждый хитрый болт всегда найдется гайка с левой резьбой. А что касаемо симпатий августейших особ, так они в своей переменчивости, не уступают самым прожжённым кокеткам. Алексей Васильевич, обладая знаниями из будущего внимательно отслеживал, как хитрож…е, пардон хитромудрые британцы на протяжении нескольких последних лет окучивали правительство Рейха с целью склонить на проведение бартерной операции в особо крупных размерах. Предметом «ченча»[1] были два острова Занзибар и Гельголанд. Дети Джона Булля отдавая захваченный ими в 1807 году ничтожный клочок суши площадью менее пяти квадратных километра, рассчитывали захапать территорию в сотни раз большую. Правда, в качестве довеска, наивным михелям обещали выделать полоску земельки в Африке дабы появилась возможность беспрепятственного сообщения между немецкими колониями юго-западной и восточной части этого континента, а также водный путь по реке Замбези вплоть до побережья Индийского океана.

Однако, пока у кормила власти во Втором Ррейхе плечом к плечу стояли первый император и железный канцлер, переговоры шли ни шатко, ни валко. Но со смертью первого и отставкой второго процесс, как говорится, пошёл, набирая обороты. И сухопутный адмирал делал всё, дабы эта сделка состоялась. Так получилось, что в 1883 году военно-морской флот Германии после ухода главы адмиралтейства не смог найти подходящего на эту должность кандидата в собственных рядах. И тут удачно подвернулся генерал-лейтенант Каприви, сразу же получивший чин вице-адмирала. Как только Полковникову доложили, что процесс переговоров выходит на финишную прямую, на страницах как столичных, так и провинциальных немецких газет появились статьи, в которых авторы призывали организовать специальную экспедицию, дабы пройти по реке Замбези, как говорится: от пункта А до пункта Б. Новоиспечённый канцлер проигнорировал сей «глас народа» и подмахнул договор.

Но когда группа немецких специалистов разного профиля Второго Рейха, которых объединяла явно офицерская выправка, которую не могла скрыть даже гражданская одежда, попытались совершить пробное речное путешествие, то… То на их пути встало непреодолимое для водного транспорта препятствие в образе величественного водопада Виктория. Причем хитрые британцы прекрасно знали об этом и до подписания договора. И вот тогда на канцлера Георга Лео фон Каприви обрушился не шквал, а цунами критики и обвинений, начиная с глупости и преступной небрежности и заканчивая коррупцией. Итогом стала его отставка и политическая смерть, которая вскоре сменилась физической. Генерал предпочёл пустить себе пулю в висок, жизни в позоре.

В общем, в Германской Империи начался бедлам. Социал-демократы, деятельность которых в значительной степени была ограничена соответствующим законом, принятым по инициативе Бисмарка и отмененным при содействии ныне покойного канцлера, воспряли духом и возобновили свою излюбленную деятельность по попыткам ограничения расходов на армию и флот. Сии обстоятельства стали живительным бальзамом, пролитым на умы и сердца французских реваншистов, мечтающих о возврате Эльзаса и Лотарингии. В результате, для отправки в Москву стали готовить делегацию из политиков, промышленников, банкиров и просто, сладкоголосых певунов, дабы заручиться поддержкой Императора Всероссийского и, желательно не только моральной. Возглавлял сей «десант» министр иностранных дел Аното Габриэль. Он был известен как горячий сторонник союза Франции и России и, соответственно превращения последней в врага Германии, дабы стравить эти две империи в войне на самоуничтожение.

Как известно, войны и деньги связаны неразрывно. Этот постулат, во Франции знали весьма хорошо, ибо на протяжении столетий, начиная