Читать книгу - "Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба"

смотреть на меня не то с любопытством, не то с удивлением.

— Я, когда начал более-менее соображать, пересмотрел все, что мог найти по тому конвою. Стычки с вольными, посадка на аварийный стол…

Вздохнув, качнула головой.

— Нашей главной задачей было не нервничать. — Заметив, что Вацлав не совсем понимает, о чем именно я говорила, продолжила: — Не знаю, как на остальных грузовых, но мы шли с отключенными внешними экранами, на одних сканерах. Выскочили из прыжка, получили новые координаты, рассчитали курс, сверили с контрольным, и… вперед, до следующего прокола. Только по переговорам и догадывались, что за свистопляска творилась вокруг. Когда вернулись, смотрели уже в записи. Я потом с месяц просыпалась от собственного крика.

Я не обманывала его — так все и было, если только не договаривала. Не нужно видеть и слышать, достаточно понимать, что ты — лакомый приз, за который вольные готовы сражаться, несмотря даже на соотношение сил не в их пользу. Что ты — надежда для тех, кто лишился всего, оставшись на границе между жизнью и смертью. Что твоя усталость — не оправдание для ошибки, что твой страх — не повод для слабости, что слово «невозможно» должно быть вычеркнуто из лексикона и заменено на другое: надо. Как, через что, какой ценой… Это никого не интересовало: надо и… все!

— Хорошо, — не согласился, но вроде как принял Вацлав, — а посадка?

— А пойдем, потанцуем, — предложила я, радуясь тому, как очень вовремя заиграла новая мелодия. — А то пригласил на свидание…

Дваржек, улыбаясь, поднялся. Подошел, протянул руку, помогая подняться.

— Прости, я ведь забыл, что ты пока еще не чужая невеста…

Говорить ему, что в жизни чего только не бывает, я не стала — Вацлав об этом и сам знал, а за пять дней до появления Карина многое могло произойти. Оставался лишь вопрос: хотела ли я этого?

Вел Дваржек легко и непринужденно, это если не замечать «застывающего» время от времени взгляда и прикушенной губы. Отец предупредил, чтобы я не вздумала жалеть бывшего сокурсника — все функции организма восстановились полностью, теперь требовалась лишь постоянная тренировка, чтобы вернуть «естественность» приобретенным ранее навыкам, но я бы не стала этого делать и без предупреждения. В Дваржеке всегда присутствовала та сила, которая помогала ему идти вперед, последний его полет этого не изменил.

— А ведь я подумаю над твоим предложением, — во время очередного па прошептала я ему на ухо.

— Это ты о чем? — не сразу понял он, вырываясь из плена контроля над собственным телом. Что порадовало, это не нарушило плавности его движений, словно подтверждая слова отца об осознанных страхах, которые стопорили процесс его выздоровления.

— О чужой невесте, — хмыкнула я, подмигнув. — В пору ревновать. На тебя так заинтересованно смотрят…

— Решила смутить? — теперь уже наклонился Вацлав, что не помешало мне заметить его метнувшийся по сторонам взгляд.

Мысль познакомить его с Лерой мелькнула и… не пропала. Разница в возрасте не проблема, а если они понравятся друг другу, то за бывшего сокурсника можно больше не беспокоиться. Моя средненькая вполне способна заставить окончательно забыть об уходящих в прошлое проблемах и начать все с чистого листа.

— Скорее, возмутиться, — улыбнулась я, отвечая на его улыбку. — Им стоило заметить, что ты пришел не один.

— Или еще одна попытка уйти от заданного мною вопроса, — словно и не услышав меня, продолжил Вацлав, заставив меня напрячься.

Дваржен был прав. Как ему требовалось выговориться, так и мне было необходимо закончить рассказ, освободившись от своего, занозой сидевшего в душе.

Остановился он сразу, как только ощутил сковавшее меня напряжение:

— Хочешь, уйдем отсюда?

— Хочу, — выскользнула я из его объятия и направилась к выходу. Еще в начале ужина Вацлав ввел код своей карточки, укоризненным взглядом ответив на мое предложение разделить затраты по-честному.

В лифт мы вошли уже вместе, из двух предпочтя тот, что скользил снаружи здания.

— Все было настолько тяжело… — понимающе произнес Дваржек, накинув мне на плечи летний плащ, за которым успел вернуться к столику.

— Они умирали до нас, и при нас — тоже, — выдохнула я, продолжая обманывать саму себя. — В госпитале, который развернули на одной из палуб. В катерах, которые не успевали переправлять к нам самых тяжелых. Трупы обрабатывали специальным составом и укладывали в мешках в полукилометре от посадочного стола, ставшего центром миссии спасателей. С противоположной стороны выставили походные кухни, справа и слева от них — эвакуационные пункты. Первичный медицинский осмотр, универсальные боты и дальше, по временным лагерям. И все это на наших глазах.

Я стояла, прижавшись лбом к прохладному пластику. Не замечая цветных огней, видя лишь картины, что подкидывала услужливая память. Прожектора; тьма за границами света; люди, на лицах которых оставило свой след отчаяние; дети… способные продолжать играть даже в тех страшных условиях…

— За последние девяносто лет, это второй случай падения крупного астероида на населенную планету, — вырывая меня из тех дней, слишком спокойно, чтобы это было правдой, произнес Вацлав. Коснулся плеча, потянул за собой, выводя из остановившейся кабины. — И первый, когда другие сектора откликнулись на чужую беду, предложив безвозмездную помощь.

— Это ты к чему? — уточнила я у Вацлава, благодаря его своевременному вмешательству не столкнувшись с шедшей навстречу парочкой. Эти были слишком навеселе, чтобы замечать кого-либо вокруг себя.

— К тому, — не заставил ждать ответа Дваржек, продолжая обнимать меня за плечи, — что этот мир медленно, но меняется. И ты должна гордиться тем, что принимала участие в этих изменениях, кому-то успев спасти жизнь, а кому-то просто дав надежду, что если когда-нибудь и где-нибудь…

— Только не это! — судорожно вырвалось у меня.

— Только не это, — тихо повторил за мной Вацлав, потом, развернув к себе, заманчиво предложил: — А пойдем на башню, смотреть на звезды?

Двухсотметровая стела со смотровой площадкой, прикрытой сетчатым куполом… Ночью туда забирались только сумасшедшие вроде нас. Но… это было так соблазнительно…

— А пойдем, — тряхнула я головой, чувствуя, как уходит из сердца тяжесть. Навсегда? Это было уже не важно, потому что Дваржеку удалось произнести те слова, которые не смогли подобрать старховские психологи.

Я была среди тех, кто добавил этому миру надежды…

Глава 4

— Господин Исхантель, позвольте представить вам мою сестру, Марию. Она — навигатор.

Лори сияла и, наверное, чувствовала себя сейчас совершенно взрослой. В отличие от меня, настолько растерянной, что это порождало даже некоторую оторопь.

Мужчина, стоявший сейчас передо мной, вызывал какие угодно эмоции, но только не те, которые могли бы стать следствием разговоров с мамой