Читать книгу - "Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо"

добрался до безопасной части моей жизни — жалела. Но это чувство исчезло, как только пули прострелили сердце.

— Стоило Пьеру передать что-то обо мне, и ты узнал сразу же. Случись это раньше, отреагировал бы ты так же? Хотел бы уйти или забрать? — в ответ спросила я.

— Пьеру? — повторил Риэль, будто из всего услышанного именно это имело значение. — Ты встречаешься с ним?

Задав вопрос, он не отвёл глаз, напротив, впился в меня в ожидании.

— Нет. Я на него работаю. Пьер постоянно в разъездах и видимся мы очень редко.

Клянусь, что услышала облегчённый выдох. Плечи Кронвейна чуть расслабились, а взгляд перестал сквозить такой пристальностью. Я старалась не анализировать эту реакцию и не думать, что Риэлю может быть какое-то дело до того, с кем я сплю.

Не удержав неуместный порыв, я спросила:

— Стала бы я тащить тебя в кровать, будь у меня отношения?

— Ты не пьёшь кровь и выглядишь очень изнеможённой. Голод способен вытворять и не такие вещи.

Я не стала разубеждать его и себя в том, что причина могла быть в чём-то другом. Этому всё равно не было объяснения. Прекрасно понимая, что выводы, к которым приду, размышляя над случившимся — не приведут меня ни к чему хорошему, я промолчала.

Только полная идиотка с отсутствием инстинкта самосохранения станет желать того, кто ей угрожал.

Так и не отыскав правильного ответа, я перевела тему.

— У неё пока мало достижений… Она ещё толком не держит голову, заваливается на бок, если не подпереть подушкой, и смотрит на мир растерянно…

— Разве сам факт её существования — не достижение? — Риэль спросил так, словно оскорбился.

— Ещё какое, — согласилась я, а взгляд Кронвейна потемнел от воспоминаний. Я прекрасно понимала, куда уносит его память.

Раздался громкий звонок мобильного. Того самого, который передал Демиан. Удивительно, что на время я забыла обо всём.

— Это телефон для связи с семьёй. Если не отвечу, они примчатся сюда. Можешь подержать Габи? — мне не было страшно просить о таком.

Я ощущала странную правильность от того, что Риэль был здесь. Словно недостающая деталь наконец заняла законное место в хаотичной мозаике и открыла передо мной картину целиком.

Забрав малышку, Кронвейн снова заулыбался и принялся ходить по комнате. Я схватила телефон и поспешила выйти.

— Лидия?! — голос Калеба звучал встревоженно. — Мы звонили тебе… Демиан не может вылететь, все рейсы в Валлению переносят из-за погоды…

— Со мной всё в порядке, — я постаралась сложить во фразу всё своё спокойствие.

— Кронвейн…

— Он здесь… Всё в порядке! Риэль ничего мне не сделал.

— Какого чёрта он тогда притащился?

Сказать брату то, что услышала от Кронвейна, я не могла.

«Хотел убедиться, что ты жива...»

— Решил проверить, что не сошёл с ума, — выдохнула я.

Калеб замолчал, вероятно только сейчас осознав, что это наш первый разговор за долгое время. Я могла представить, сколько мыслей и примерно столько же вопросов крутится в его голове.

— Мы просили Пьера приехать к тебе, но он тоже не в Валлении… Чёрт…

— Слушай, я в безопасности, правда. Скорее Риэль пострадал…

— О чём ты?

— Мне пришлось выстрелить в него дважды. Случайно.

Повисло молчание. Я пыталась сообразить, как могу сгладить углы, но, как ни старайся, всё произошедшее звучало абсурдно.

— Поэтому он до сих пор с тобой?

— И поэтому тоже…

— Лидия! — рявкнул Калеб. — Включи мозг, это грёбанный Кронвейн! Он не заслуживает, чтобы ты его выхаживала… Дай ему телефон, если он в состоянии говорить…

— Я не думаю, что это…

— Ты уже подумала, Лидия!

Как бы я не злилась на тон брата, прекрасно понимала, какая причина. Сложись всё по-другому, вряд ли бы они когда-нибудь услышали мой голос…

— Сейчас, — вернувшись в комнату, я протянула мобильник Риэлю. — Можешь поговорить с Калебом?

Кронвейн не повёл бровью. Я указала на кроватку, и он положил заснувшую Габи на мягкий плед.

— Слушаю… Не ори, Морвель, я прекрасно… — фразы потерялись за закрытой дверью, когда Риэль вышел.

Я не нашла ничего лучше, чем упасть на мягкий матрас и закрыть глаза. Мысли, словно мячик на поле, бились одна к другой. Всё случившееся за одну ночь вдруг стало целой жизнью, за которую я успела убить прошлое и… взглянуть в глаза настоящему.

Образы стонов, поцелуев и тела Риэля в душе я старалась не анализировать. Произошедшее не поддавалось логике. Животный голод смешался с желанием ощутить именно этого мужчину, именно в тот самый момент.

После всего пережитого, я не выставила его прочь из дома. Почему-то я не сомневалась, что уйдёт Риэль навсегда.

И, наверное, именно это меня и остановило.

Если бы он остался, боролся, доказывал, давил своим привычным упрямством, я бы нашла силы противостоять. Я слишком хорошо умела обороняться. Но он с самого начала вёл себя так, будто уже прощался.

Нельзя выгнать того, кто уже одной ногой за порогом. Поэтому гнать его было бессмысленно, словно я лишь ускоряла неизбежное.

Я ненавидела прошлого Кронвейна, но совершенно не понимала, как вести себя с настоящим…

Сообразив, что Риэля долго нет, я подорвалась, испугавшись, что он всё-таки ушёл.

Даже смешно наблюдать за собой… Лидия сбежала от него, а Аврора будто не хотела отпускать.

Почти столкнувшись с Кронвейном в коридоре, я уставилась на его опущенные руки, сжимающие мобильник. Он выглядел растерянным, словно собирался с мыслями, чтобы зайти в комнату.

— Мне нужно возвращаться в Ноктилию, — протянув мне телефон, Риэль отступил и, будто желая прервать любые мои попытки остановить его, добавил: — Юриэль ждёт…

Пока я вспоминала его руки, его губы, то, как он держал Габи, он уже мысленно собирался к другой женщине. К той, что имела на него куда больше прав, чем я когда-либо…

— Да… конечно, — опустив глаза, я сосредоточилась на небольшой трещинке в паркете.

В груди неприятно потянуло, как от ревности, на которую я не имела ни малейшего права. Я сама столько лет убеждала себя, что ненавижу его, что рядом с ним небезопасно, что его нужно вычеркнуть из жизни, а теперь стояла и чувствовала себя так, будто у меня что-то отбирали.

Кронвейн заметил перемену в моём настроении. Он всегда слишком хорошо считывал малейшие изменения, даже когда делал вид, что ему всё равно.

Мы