Читать книгу - "Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо"

Машина пошла быстрее, стрелка спидометра дрогнула вверх, будто ему нужно было куда-то деть лишние мысли.

— Твою мать… Конечно от тебя. Кого ещё могло так угораздить…

Дворники методично скребли по стеклу, размазывая дождевую воду.

— Я не собираюсь лезть в её жизнь. Лидия достаточно от меня получила…

— Вот уж не думал, что услышу от тебя что-то подобное.

— Тебя вряд ли это волнует, но перед тем, как она улетела… Я узнал, что Лидия была в меня влюблена, — не знаю, что заставило меня заговорить об этом. — Пока я пытался растоптать её, она смотрела на меня влюблёнными глазами… до момента, когда окончательно не превратила свои чувства в ненависть.

Не перебивая, Калеб сбросил скорость. Я знал, что он слушал внимательно. Вряд ли мои слова могли стать каким-то оправданием, но мне было важно сказать об этом.

При встрече с Лидией подходящих слов не нашлось. Да они были и не нужны. Я добрался с одной целью и был рад, что она убедилась, что сделала верный выбор в пользу себя.

— Я правда думал, что она убила Майлза. Других вариантов даже не было… И мне казалось, что следить за ней и контролировать — правильно. Только жениться на ней действительно было моей ошибкой. Чем больше я с ней находился, тем сильнее терял рассудок. Ни подпустить её, ни оттолкнуть раз и навсегда я не мог.

Разговор с Морвелем меньше всего походил на исповедь, но именно сейчас врать или прятаться за привычной холодностью было бессмысленным.

— В какой-то момент я перестал понимать, что именно делаю, — продолжил я. — Всё, что касалось Лидии, ломало логику. Я искал в ней угрозу, а находил человечность. Мне было проще считать её врагом, так всё выглядело оправданно. Но по факту я просто боялся, что если отпущу, она исчезнет из моей жизни окончательно.

— Наконец-то до тебя дошло… Нам всем было очевидно, что ты докапываешься до неё не из-за прошлого, Кронвейн. Только ты и Лидия продолжали играть в ненависть. Но даже признай ты раньше, что она тебе не безразлична, никто в нашей семье вас бы не поддержал.

Я не удивился. Вряд ли моя кандидатура стояла в топе мужчин, которых жаждут в мужья для своих сестёр.

Разговор о Лидии постепенно выдохся. Слова закончились и копаться дальше не имело смысла.

— Своим внезапным исчезновением ты здорово взбесил Верховную, — Морвель перешёл к делу, чему я был благодарен.

Я повернул голову, ожидая продолжения.

— Седрик Никсон повесился в душевой.

— Когда?

— Отец сообщил нам вчера. Наверняка ты в курсе, что за ним велось пристальное наблюдение.

— Первокровный, который покончил с собой? Забавно, — ничего «забавного» в этом не было.

Больше не осталось свидетелей, который могли подтвердить причастность Юриэль. Очередное «удачное» стечение обстоятельств…

— Никсон бы не стал убивать себя, это факт. Тут и дураку понятно, что инстинкт самосохранения бы не позволил ему залезть в петлю, — заметил Морвель.

— Ну, по какой-то причине он смог откусить себе язык.

— Полагаю, что он очень боялся чего-то или кого-то.

— Думаешь, Юриэль имеет такую власть? — я задал вопрос, а сам задумался над другим.

Никсон мог и не хотеть своей смерти. Его могли попросту заставить это сделать. Я не знал других первокровных, которые питались кровью себе подобных. Но что, если Верховная была действительно похожа на меня не просто идеологией, а самой природой?

Но тогда появлялся другой вопрос… Имея такую же особенность, почему она не укусила меня раньше? Поводов сделать это у неё было достаточно. И я уверен, что воспользоваться таким шансом Шанте было бы выгоднее, чем искать подход ко мне.

У меня появилась очередная догадка, и я не имел понятия, что с этим делать…

— Я без понятия, Кронвейн, но то, что к ней не так-то просто подобраться — факт.

— Камеры, свидетели? — спросил я, заранее зная, что все следы подчищены. Как и всегда.

— Никто ничего не видел, идеальное самоубийство.

В голове нарисовалась параллель. Верховная знала, что я погружён в дело о пропаже людей. И сейчас неожиданная новость с появлением Орина больше не выглядела как случайность. Впрочем, это касалось и смерти Никсона.

Оба эти события могли стать удачным крючком, на который я охотно клюнул.

— Позвони Лидии, — сказал я, пребывая в своих мыслях.

— Это ещё зачем?

— Мне нужно кое-что проверить.

Калеб не стал спорить, он достал из кармана куртки телефон, разблокировал его и нажал на громкую.

Спустя три длинных гудка, я услышал голос женщины, которую предпочёл бы видеть перед собой.

— Калеб? Что случилось?

Морвель стрельнул на меня предупреждающим взглядом и вернулся к дороге.

— Это Риэль, — я хотел бы взять мобильник и прижать его к уху, чтобы только я мог слышать её голос. — Твой брат рядом…

— Риэль… Всё в порядке?

— Да, Лиди, просто Кронвейну понадобилось задать тебе какой-то важный вопрос, — ответил Калеб и закатил глаза.

— Когда мы заключили союз, ты не замечала ничего странного? — надавив на переносицу, я попытался сообразить, как можно спросить иначе, но ничего не приходило в голову.

— Э-э-э, в каком смысле?

— Тебе никто не угрожал?

Ненадолго повисло молчание. Похоже, Лидия перебирала в памяти все события, которые ей удалось пережить за наш короткий брак.

— Кое-что странное было перед тем… Перед тем, как я улетела.

Я и Калеб переглянулись.

— Помнишь похороны мужа Юриэль? Там ко мне подошла жена Доменика. Кажется, она была под внушением и несла какой-то бред, который теперь…

— Что она тебе сказала?

— Что ты убил свою семью и я буду следующей. Меня тогда это не волновало, я и так собиралась расторгнуть наш союз. А почему ты спрашиваешь?

— Просто сверяю детали… Если вспомнишь ещё что-нибудь странное, сразу скажи Калебу.

— Хорошо… Риэль, что у вас происходит? — в тоне послышалась обеспокоенность.

Мне хотелось прижать Лидию и навсегда забыть обо всём, но это желание было запретным.

— Перезвоню, — Морвель спас положение, отключив вызов. Возможно, он почувствовал угрозу, когда не услышал в голосе сестры ненависти. А может дело было в моём лице, на котором всё было написано. — У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

Мысли, определённо, были.

Юриэль ловко управляла моим вниманием. Оставляла ровно столько, чтобы я шёл дальше, и делал то,