Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

удалось достать из сундуков, сараев и кладовых. Кто-то был испуган, кто-то зол, а кто-то пытался шутить, но выходило плохо. Они были готовы защищать дом. Вот только готовность не всегда означает возможность.

— Это замечательно, Олред, — тихо произнёс староста. — Только скажи мне честно, что мы можем сделать против вот этого?

Он указал рукой на надвигающуюся беду. Олред не ответил сразу. И это угнетало.

— Убьём мы сотню, — продолжил Родогод. — Или тысячу. Что изменится? Кроме того, что мы продадим свои жизни чуть дороже.

Олред сжал челюсти.

— Иногда это всё, что остаётся.

— У нас есть возможность спасти хоть кого-то? — спросил Родогод, и в его голосе появилась та самая надежда, которую он сам в себе ненавидел. Потому что уже знал ответ.

Олред покачал головой.

— Без вариантов, старик.

Он сказал это глухо, без пафоса и без попытки смягчить удар.

— Без вариантов.

Родогод закрыл глаза на несколько секунд. Да, он и сам это понимал. Местность вокруг Малого Ручья была такой, что куда ни беги — всё равно догонят: на востоке овраги, на западе старая каменная гряда, на севере речные топи, на юге открытое поле, по которому даже дети не успеют уйти достаточно далеко. Скелеты не устают, не боятся и не сомневаются. Они просто будут идти, пока не настигнут каждого.

— Значит, собираем всех у алтаря, — наконец сказал он.

Олред посмотрел на него внимательно.

— Думаешь, поможет?

Родогод горько усмехнулся.

— Нет.

Сотник ничего не сказал.

— Но если уж умирать, — продолжил староста, глядя в сторону старого каменного домика на краю площади, — то лучше рядом с той, кому наши семьи семьсот лет носили подношения.

Олред медленно кивнул.

— Понял.

Он уже развернулся, чтобы отдать приказ, но Родогод вдруг остановил его.

— И детей туда же.

Старый сотник на мгновение замер.

— Всех?

— Всех.

— Так и поступим, старик, — кивнул Олред после паузы. — Других вариантов, честно говоря, и нет. Не самим же нам их убивать.

От этих слов у Родогода болезненно сжалось сердце, потому что он и сам успел подумать об этом. Не убить ли мужчинам всех своих, чтобы подарить им простую и быструю смерть, вместо того чтобы оставить на растерзание мёртвым? Но как вообще можно поднять руку на тех, кого ты должен защищать? На свои семьи, на соседей, друзей, родственников, детей, которых видел ещё младенцами? Нет. Ни у кого из них рука на такое не поднимется. Значит, остаётся только надеяться на светлые силы.

Родогод понимал, что в жизни так бывает. Если где-то есть светлое место, туда однажды обязательно приходит тьма, чтобы растоптать, разорвать и уничтожить всю эту идиллию просто потому, что может. А он хотел верить, что всё не может закончиться вот так. Просто не может. Их деревня всегда относилась к светлым. Они поклонялись светлой богине, пусть даже не знали её имени и лица. Не должна она их оставить. Как минимум это было бы нечестно. Хотя жизнь, как Родогод прекрасно понимал, не всегда интересуется тем, что честно, а что нет.

— Если мы выживем, — вдруг сказал он, сам не зная, зачем делится этими мыслями именно сейчас, — то распоряжусь выкопать прямо за деревней большое озеро. Закупим по всей Многомерной разные виды рыбы. Много рыбы. И так уж и быть, сделаем один официальный выходной день в неделю, чтобы люди могли не работать, а заниматься своими делами.

Олред криво усмехнулся. Родогод прекрасно понял, о чём тот думает. Сотник будто бы услышал то, за что так долго боролся, но радости в его лице от этого не прибавилось. Слишком поздно, слишком не вовремя, слишком близко смерть стояла у ворот.

— Ладно, — выдохнул староста. — Пойду выберу себе меч. Или копьё взять? А может…

— Может, лучше к статуе пойдёшь, старик? — перебил его Олред. — Ты всё-таки не воин.

— Нет, знаешь… — Родогод помолчал, затем сглотнул горький комок в горле. — Если этих тварей не остановить и они прорвутся в деревню, я не хочу видеть…

Он сделал паузу. Слова давались тяжело.

— Не хочу я видеть, что там будет происходить. Лучше уж погибнуть сразу, в первых рядах.

Олред ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Сотник только ещё раз кивнул и пошёл к ополчению.

Родогод остался стоять один посреди площади и смотрел на приближающуюся армию мёртвых. Где-то в доме плакал его новорождённый внук, где-то женщины собирали детей, а где-то мужчины пытались не показать, что им страшно. А в старом святилище безликая статуя, как и все последние семьсот лет, молчала. Впервые за всю свою долгую жизнь Родогод очень хотел, чтобы легенда оказалась правдой.

Родогод направился к оружейному складу.

Тот всегда казался ему ненужной вещью, старой деревенской предосторожностью, которую держат просто потому, что так велели прадеды. Но сейчас каждый ржавый меч, каждая копейная насадка и каждый щит могли стать последним шансом хотя бы на несколько лишних ударов.

Склад находился недалеко от статуи богини, и Родогод не смог пройти мимо. Он остановился перед старым каменным домиком, вошёл внутрь, опустился на колени перед безликой фигурой и низко поклонился. Не стал просить спасения, не стал молить о защите, чуде или небесном огне, который уничтожит мертвецов. Вместо этого он просто от всего сердца поблагодарил её. За все годы, которые они прожили спокойно, за урожаи, за детей, за смех на улицах, за тихие вечера и за то, что Малый Ручей так долго оставался местом, где людям было хорошо.

А то, что теперь случилась беда… Ну, богиня не виновата. Это им самим нужно было думать о стенах, об ополчении, о профессиональных защитниках, об артефактах или хотя бы о нормальных запасах оружия. Сам виноват. Нечего всё спихивать на богиню.

С такими мыслями Родогод поднялся и пошёл вооружаться.

* * *

Проводы Первой Конной Армии я организовал по высшему разряду. Ну, как организовал… Построил орду, полюбовался на ровный строй, послушал, как Герои Степи спорят, чья сотня войдёт в деревню первой, и понял, что с торжественной речью стоит повременить. Потому что пока я тут упражняюсь в красноречии, деревня, которую они идут спасать, может банально не дожить до спасателей.

— Значит, так, орлы степные! — гаркнул я, и над полем повисла уважительная тишина. — Задача простая. Приходите, выносите всё мёртвое, что шевелится,