Читать книгу - "Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант"

и одновременно с этим создает, как ни странно, кармический долг. Встречает родственные души и договаривается проживать дальнейшие жизни совместно.

Вторая жизнь – это засевание земли. Второе перерождение предполагает наработку душевного опыта, получение мудрости и начало пути в закрытии кармического долга.

Третья жизнь – это взращивание урожая. Душа находит путь к отработке долга, закрывает кармические дыры и готовится переродиться в финальную, четвертую жизнь…

Собственно, четвертая жизнь и является самой сладкой и долгожданной. Душа, что проживает свое четвертое перерождение, достаточно мудра, чтобы передавать свою мудрость другим, и достаточно стара и опытна для того, чтобы оценить весь спектр удовольствия и благодарности за предыдущие жизни. Пожиная урожай, такая душа проживает последнюю жизнь как король и после смерти отправляется под крыло Великого Создателя. Если такую душу не искусить, не предать и не свести все ее старания к нулю, то все будет как задумано. Но порой случается и так, что незримые силы вновь заставляют душу задолжать, и… все начинается сначала – вспахивание, взращивание, сбор урожая…

Знаю несколько особенных душ. Им так нравилось проживать колесо жизненного баланса из раза в раз, что они намеренно создавали долг в четвертой жизни, чтобы снова переродиться и пройти полный цикл. Такие души как раз таки из разряда особо умудренных и помнят о том, кем жили и как.

Так вот у Арчибальда Лонгхорна была та самая жизнь, в которой он закрыл свой кармический долг и, по идее, мог спокойно переродиться и получить награду. Однако он отказался сразу же направиться в отдел и попросился на встречу с начальством…

Глупо было думать, что мое прямое руководство – это Великий Создатель. Да, он мой босс, но такой, с которым, возможно, никогда и не увидишься. А вот госпожа Смерть…

Так я ему и объяснил: мол, могу устроить встречу разве что со Смертью, на что тот ответил утвердительно. Именно такого исхода он и ждал.

Мне далеко ходить не нужно было, мне нравился Арчи. Впрочем, нравится и сейчас. Я решил услужить этому бедолаге, так печально закончившему свою жизнь, поэтому организовал встречу с Азрой.

О чем они говорили, в каком ключе и зачем – я без понятия. Да и не интересно было, честно говоря. Но затем, когда Арчибальд вернулся в бар, где я его поджидал, чтобы провести через переправу, он меня крайне удивил. Лонгхорн попросил меня оставаться на своем месте, надел фартук, повесил на плечо полотенце и встал за барную стойку.

Я не задавал лишних вопросов.

Арчи же задал мне вопрос вполне уместный:

– Пива?

Глава 18

Секрет третьей сестры

– Кто я? – задавала вполне логичный вопрос Лукка, оглядывая себя с ног до головы в зеркало в прихожей. С момента ее пребывания в баре «Грехи Эббота» прошла целая неделя. Она заочно попросила друзей не беспокоиться и дать ей подлечиться. Девушке действительно нужно было исцелить все свои бесчисленные ранения и синяки. Ну а весьма убедительная ложь про неуклюжее падение с небольшого обрыва помогла успокоить мысли и тревоги Кейли и Ноэль.

Поэтому, обдумывая все, что услышала от Арчибальда и Фрая в баре, она целую неделю валялась дома, принимала выписанные врачом-терапевтом препараты, мазала синяки приторно пахнущими мазями и любовалась собственным рентгеновским снимком, в качестве трофея унесенным из больницы.

В городе началась суета – Марта, естественно, уже водила за собой добровольно собравшийся отряд в поисках сына. Эдди пропал, и только Лукке с Хароном было известно куда. Было жаль, что женщина никогда не узнает о том, что с ним случилось, и более того, никогда не узнает, насколько ее мальчик был болен. Но девушка не могла рассказать ей, почему Эдди исчез и как преследовал ее до того злополучного дня. И все же она продолжала испытывать чувство вины за то, что лишила Марту сына.

Оглядев себя в слегка неровной глади старого зеркала, купленного много лет назад на какой-то барахолке, Лукка с удовольствием отметила, что на лице остались лишь легкие желтоватые оттенки когда-то сиявших лиловым синяков. Губа, конечно же, так быстро не заживет, и даже потом у нее совершенно точно останется шрам. Однако, зарубцевавшись, она уже не выглядела так жутко, как в самый первый день. С ребрами дела обстояли немного хуже – они по-прежнему были сломаны, хоть организм и кидал все силы на упорное сращивание костных тканей. Ребра все еще болели и выдавали себя зеленым синяком на боку. Однако, как бы там ни было, все выглядело куда лучше, и небольшое количество тонального крема уже могло решить проблему с внешним видом девушки.

И все же, несмотря на разительные улучшения, которым, казалось бы, радуйся да не нарадуйся, Лукка по-прежнему возвращалась к полученной информации и бесконечно жевала ее за неимением нужных ответов на поставленные вопросы. Ей не давала покоя одна маленькая, но весьма упрямая мысль…

Если ее приемная мать Клара Спенсер все же являлась потомком основателей Мортвилля, то зачем родители врали дочери про то, что они не местные? Почему и зачем убедили в том, что Мортвилль для них – не родной город?

С Джонатаном-то все понятно. Ее приемный отец, возможно, и вовсе не был в курсе, что Клара Спенсер – потомок Свампвичфильдов.

«С другой стороны… А какая разница?»

Может быть, Клара Спенсер стеснялась связи со Свампвичфильдами?

Ну посудите сами:

– недалекий отец, который считал свою красавицу дочь дурнушкой;

– мать-кукушка, которая ничего не предприняла в сложившемся кошмаре;

– две умалишенные сестрицы, задумавшие и воплотившие практически все свои самые безумные фантазии;

– Лукреция… ну, с ней-то, может быть, и правда все в порядке.

«Если мыслить логически, то в целом я понимаю, почему моя мать – такая добрая и приятная женщина: возможно, она и правда потомок единственной нормальной представительницы рода Свампвичфильдов», – думала Лукка, завалившись на кровать.

Уставившись в потолок и пролежав так еще добрых полчаса, девушка наконец смогла прикрыть глаза и провалиться в неглубокую дремоту. Сон снился, как всегда, до жути странный, однако в этот раз танцующие образы Эдди и Фрая сменились несколько иными.

Лукка увидела, как идет по довольно светлому коридору. Слегка оглядевшись, она осознала себя во сне и поняла, что сознание проектирует интерьеры семейного поместья семейки Свампвичфильдов. Передвигаясь словно через толщу воды, Лукка приложила немало усилий, чтобы выйти на задний двор, аккурат к калитке сливового сада. Там она увидела тоненькую девичью фигурку, одетую в современное стильное платье в шотландскую клетку.

– Мама? – позвала Лукка.