Читать книгу - "2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков"

На губах сисопа появилась победная улыбка. Он сделал это. Он защитил свою систему, доказал свой авторитет, выгнал самозванца.

Но улыбка продержалась недолго. Она быстро сползла, оставив лицо Алексея напряженным и осунувшимся. Он добился своей цели, он победил. Но вместе с уходом этого невозможного Ильи из сети исчезло что-то еще.

Исчезла интрига. Исчезла тайна, которая последнюю неделю держала их над логами и заставляла спорить до хрипоты. Теперь перед ним снова был обычный тоссер, те же сообщения от тех же поинтов и привычная скучная тишина в служебных строках.

Алексей дернул кадыком, отгоняя эти сентиментальные, недостойные настоящего сисопа мысли. Он перевел взгляд на мерцающий курсор командной строки, где все еще висел подготовленный батник.

Пора было забить последний гвоздь.

Он нажал Enter. Тоссер перечитал конфигурацию: адрес 2:5030/77.777 теперь уходил в bad, а локальная служебная метка была закомментирована. Никакой мистики, никакого героизма — только несколько строк в конфиге и сохраненный файл.

Алексей протянул руку и щелкнул выключателем настольной лампы.

Комната провалилась в душную июньскую темноту. Единственным источником света осталось синее пятно ЭЛТ-монитора, выхватывающее из мрака напряженное лицо сисопа. В логах ноды и тоссера было тихо. Алексей смотрел на мигающий курсор и почти верил, что теперь так будет всегда.

Глава 17. Что такое осень

Санкт-Петербург задыхался от пыли и духоты. Вечернее солнце, запутавшись в проводах и телевизионных антеннах на крышах соседних пятиэтажек, заливало маленькую комнату Ольги густым оранжевым светом. На стене белел листком отрывной календарь, и эта цифра — двадцать — казалась девушке тяжелой и укоряющей. С того самого вечера, когда Алексей обрушил на странного поинта шквал модераторского гнева, прошло уже несколько дней. Дней абсолютной, звенящей пустоты.

Ольга сидела в скрипучем кресле перед включенным компьютером, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Сжавшись в комок, она казалась совсем маленькой на фоне громоздкого стола, заваленного распечатками старых тредов и пустыми кружками из-под чая. На выпуклом стекле ЭЛТ-монитора мерцал привычный синий фон почтового редактора GoldED, но сейчас эти строгие рамки и моноширинные списки адресатов вызывали лишь тоскливое раздражение. Илья исчез. Испарился. Его не было ни в локальных обсуждениях анекдотов, ни в общих эхоконференциях. Он просто выдернул шнур, словно подтверждая самые злые слова Алексея о том, что он испугался.

Но Ольга не верила в этот страх. Ей казалось, что Илью не разоблачили, а просто грубо ударили по самому уязвимому месту. От этого внутри становилось тесно и холодно.

Девушка резко выдохнула, отпустила колени и придвинулась вплотную к столу. Пальцы зависли над потертыми клавишами. Нужно было что-то делать. Ждать, пока гордый «эльф из сибирской тайги» сам выйдет на связь после публичной порки, было глупо. Она напишет первой. Извинится за весь этот ядовитый цирк, за Алексея с его паранойей, за Дениса с его сухими поддакиваниями.

Ольга нажала комбинацию клавиш. На экране возникло пустое окно для создания нового личного сообщения. В строке получателя она бережно, посимвольно вбила до боли знакомый адрес: 2:5030/77.777. Курсор замигал в теле письма, ожидая ввода.

«Привет, Илья, — напечатала Ольга и тут же поморщилась. Слишком буднично. Она стерла текст и начала заново. — Послушай, мне безумно стыдно за то, что устроили эти придурки в эхе. Леша просто помешан на своих правилах, а остальные повели себя как стадо...»

Она остановилась. Перечитала написанное. Слова на экране выглядели жалко, будто она пыталась замазать трещину в стекле дешевым пластилином. Ольга нажала Backspace и держала её до тех пор, пока экран снова не стал синим. Прямые эмоции всегда давались ей тяжело. Она умела язвить, умела спорить о маршрутизации и кодировках, но сейчас нужен был щит — форма, за которой можно спрятать неловкость и тоску по его странным письмам.

Взгляд Ольги скользнул по комнате и остановился на кассетном магнитофоне, стоявшем на полке. Внутри покоилась затертая до дыр кассета группы «ДДТ». Девушка медленно моргнула. Музыка. Вот оно. Музыка всегда спасала её в те моменты, когда собственные слова казались недостаточно точными. Она переведет тему. Она подарит ему кусочек своего, земного искусства, чтобы показать: этот мир не состоит только из злых сисопов и колючей проволоки оверквотинга. Здесь тоже есть своя меланхолия, своя красота.

Она снова положила руки на клавиатуру. Теперь пальцы двигались увереннее, выбивая четкий, пулеметный ритм. Ольга вспоминала текст, зажмуривая глаза, чтобы слышать в голове только надрывный, хриплый голос Юрия Шевчука.

Она аккуратно отступила одну строку вниз. Нажала пробел, выравнивая текст.

«Что такое осень — это небо,

Плачущее небом под ногами.

В лужах разлетаются птицы с облаками.

Осень — я давно с тобою не был.»

Клавиша Enter щелкнула, фиксируя строфу. Ольга полностью погрузилась в процесс трансляции своих чувств через чужие, но такие правильные стихи. Она отбивала пробелы, выстраивая ровный столбец, словно возводила хрупкий мост между пыльным Петербургом и тем идеальным, тихим лесом, о котором писал Илья. Каждое нажатие клавиши казалось ей ударом сердца.

«Что такое осень — это камни,

Верность над чернеющей Невою.

Осень, вновь напомнила душе о самом главном,

Осень, я опять лишен покоя.»

Она закончила вводить текст, добравшись до последнего припева. Откинулась на спинку кресла и внимательно перечитала ровные, строгие столбцы белых букв на синем фоне. В этом тексте была вся её усталость от города, вся её неприкаянность и робкая надежда на то, что он поймет этот шифр. Ольга не стала добавлять от себя ни единого слова — любой комментарий разрушил бы хрупкую магию стихотворения.

Ольга нажала комбинацию отправки. GoldED сохранил сообщение в исходящую директорию, тоссер упаковал пакет. Внешний модем на краю стола ожил щелчком реле. Гудок телефонной линии сменился дробным писком тонового набора. Устройства заверещали, обмениваясь рукопожатиями сквозь треск старой ленинградской АТС.

На узле Алексея система штатно приняла входящий файл. Программа-тоссер считала заголовки, споткнулась о заблокированный адрес 77.777 и безжалостно швырнула пакет в папку сбойной почты. Стихи должны были сгинуть среди цифрового мусора, но стандартная процедура очистки не успела затереть данные. Невидимая магическая пылинка, вживленная в файловую систему ноды, перехватила отвергнутый архив на лету. Она сняла с текста эфирный отпечаток и транслировала его прямиком в Бежевый Ящик.

* * *

В Высоком мире не существовало понятия вечера или утра в привычном земном смысле. Время здесь текло подобно густому, прозрачному меду, застывая в совершенных формах ледяных покоев принца Иллиэля. В комнате царил абсолютный, первозданный холод. «Бежевый Ящик» стоял на массивном столе из черного