Читать книгу - "Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский"

а сам напрягся. Неужели узнал о нашей «постельной» дружбе? — Мы всё время рядом: по долгу службы Луизы и по учёбе. Трудно дистанцироваться и делать вид, что незнакомы друг с другом.

— Понимаю, — кивнул отец и положил руку мне на плечо, слегка сжал. А хватка-то у него сильная, не пальцы — гидравлические поршни. — Сын, ты не должен увлекаться Луизой, хотя вижу, что между вами появилась симпатия. Но она не тот человек, который принесёт тебе счастье. Думаешь, я зря сделал её тем, кем она сейчас есть? Это был мучительный выбор между тем, чтобы вернуть девушку к нормальной жизни и тем, что она не простит мне крушения своей мечты.

— А какая у неё мечта? — с горечью спросил я. — Быть суперсолдатом?

— Миша, даже если ты увлечёшься Луизой (а ты, кажется, уже на этом пути), то всё равно не сможешь переубедить её изменить образ жизни, — старший Дружинин ослабил хватку и убрал руку с плеча. — И не пытайся. Только сделаешь девушку несчастной.

— Я могу с тобой поспорить, но сейчас не стану этого делать, — понимая, что время для откровенного разговора выбрано неудачно, я решил его прекратить. До следующего раза. Когда он наступит — вопрос интересный. Чёрт возьми, я даже не знаю, чем закончится ритуал переноса! Не в плане интриг Шуйского, нет. Что со мной произойдёт, когда матрица майора Субботина покинет моё сознание? Каким я стану? В какую сторону изменюсь? Вопросы, одни вопросы.

— Ладно, Миша, отдыхай, — отец вздохнул. — Тебе понадобятся силы.

— Журналисты работают? — поинтересовался я.

— Ещё как, — усмехнулся родитель. — Нужно канцлера в тонусе держать. Чтобы не думал ни о чём, кроме как о выполнении договора.

С этим мы и разошлись по своим комнатам.

Шуйские приехали ближе к шести часам вечера, когда город уже осветился уличными фонарями, как и аллея с парком в усадьбе Буйносовых. Позвонил отец и предупредил, что нужно спуститься в гостиную, чтобы поприветствовать князя и заодно познакомиться с ним. Но я не торопился, заворожённый величественной картиной падающего снега. Крупные хлопья как-то внезапно повалили с неба, закрывая перспективу парка густой пеленой. Почему-то сразу поднялось настроение. Люблю первый снег, именно такой, а не мелкий, сразу же сдуваемый ветром. Захотелось выбежать на улицу и подурачиться, вылепить снеговика или покидаться снежками. Но вместо этого пришлось идти знакомиться с человеком, который жаждал моей смерти.

Сверху мне хорошо была видно происходящее в гостиной. Поэтому я задержался ненадолго на площадке, чтобы оценить, кто со стороны Шуйских будет участвовать в ритуале. Понятно, сам князь и его дочка. Вон она сидит на диване спиной ко мне, о чём-то переговаривается со Светланой Алексеевной. Вижу Басаврюка, Марка Ефимовича и незнакомого старика с редкими волосюшками на голове. А это кто? Перевёл взгляд в сторону двух молодых мужчин в дорогих костюмах. Судя по всему, канцлер привёз с собой не только дочь, но и своих сыновей, чертами лица неуловимо похожими на Александра Александровича — фотографию канцлера я успел хорошо изучить. И по комплекции выглядят очень внушительно. Наверное, частенько железо тягают в тренажёрном зале.

Судя по всему, процесс знакомства у моего отца состоялся, потому что он уже о чём-то переговаривался с канцлером. Я вздохнул и стал спускаться по лестнице, стараясь запрятать волнение глубоко внутрь.

«Не дрейфь, боец, — подбодрил меня Субботин, пока я отсчитывал ступеньки. — Главное, не показывай своего страха, общайся с достоинством, но в бутылку не лезь».

— Господа, позвольте представить вам моего сына Михаила, — отец держался великолепно в княжеском окружении.

— Добрый вечер, господа, дамы, — я почувствовал на себе скрещённые взгляды, но сам старался смотреть только на канцлера. Возможно, кто-то мог посчитать его весьма импозантным мужчиной, умеющим показать себя с наилучшей стороны: дорогой костюм, белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки, перстни с драгоценными камнями, аккуратная бородка. Истинный аристократ, умеющий не только приказывать, но и слушать. Но моё заочное знакомство с этим человеком не имело позитивного опыта, поэтому я держался настороженно.

И Шуйский очень хорошо почувствовал моё недоверие. Улыбнулся покровительственно, и, не вставая с кресла, в котором сидел в расслабленной позе, ответил:

— Здравствуй, Михаил. Ты удивишься, но я таким тебя и представлял: уверенным в себе молодым человеком. Мой секретарь, с которым ты уже знаком, дал верную оценку твоему психологическому портрету.

— Не думаю, что по одной встрече можно просчитать человека настолько хорошо, не рискуя ошибиться, — говорил я спокойно, а сам отметил, что младшие князья Шуйские чуть ли не синхронно сжали губы от моей маленькой дерзости. Наверное, они полагали, что я должен рухнуть на колени в благоговейном трепете, оказавшись в таком блистательном окружении. Н-да, тяжко мне будет с ними общаться.

— Поверь, Тимофей Матвеевич имеет большой опыт в изучении человеческой натуры. Однако…

Шуйский вдруг легко поднялся с кресла, подошёл ко мне поближе, обволакивая какой-то странной аурой, похожей на гипноз. Даже не знаю, как объяснить. Например, как змея, убаюкивающая жертву мерным покачиванием своего тела перед броском. Жутковатое чувство, признаюсь. Но через мгновение оно куда-то пропало, рассыпалось в прах, оставив в голове едва слышный звон.

С удивлением увидел протянутую князем руку и машинально пожал её, подспудно ожидая очередной пакости. Ведь обмена аманатами ещё не произошло, и канцлер мог на этом сыграть в свою пользу. Рука у Шуйского оказалась сухой и холодной.

— Рад знакомству, Миша, — по-простецки сказал князь и улыбнулся открыто, показывая своё дружелюбие. — Позволь представить мою семью, пусть и не в полном составе. Князь Дмитрий Александрович, старший сын, официальный наследник Рода Шуйских, — канцлер показал на одного из молодых мужчин, который скупо кивнул, не вставая с кресла. — Князь Константин Александрович, мой средний сын.

Последовал аналогичный кивок второго мужчины, мало чем похожего на канцлера, но вот взгляд точно папашин, такой же неприятный, гипнотизирующий.

— Моя дочь, княжна Наталья Александровна, — черты лица Шуйского разгладились, в глазах растаял лёд. Чувствовалось, что он души в ней не чает.

Я развернулся в сторону сидящих дам и подошёл к девушке, внимательно глядя ей в глаза.

— Наталья Александровна, — я по-гусарски кивнул, вызвав удивление в огромных серых глазах княжны, — очень рад с вами познакомиться. Позвольте высказать своё восхищение вашей храбростью. Наверное, вы очень любите своего брата, если пошли на столь отчаянный шаг ради его спасения!

Натиск и ошеломление! Нужно лишить уверенности,