Читать книгу - "Эдем (полный перевод) - Станислав Лем"

– Белые бабочки Доктора, – буркнул Физик. От жары ему не хотелось говорить.

– Ну, это гипотеза.

– А что здесь не гипотеза? – спросил Доктор.

– Наше присутствие, – ответил Химик. Он перевернулся на спину. – Честно говоря, – признался он, – я бы не прочь сменить обстановку.

– Я тоже, – согласился Доктор.

– Видел, как у него покраснела кожа, когда он пару минут посидел на солнце? – спросил Координатор.

Доктор кивнул головой:

– Да. Это значит, что он или не бывал до сих пор на солнце, или носил какую-то одежду, какую-то оболочку, или…

– Или?

– Или еще что-нибудь, чего я не знаю…

– Неплохо, – сообщил Кибернетик, оторвавшись от записей. – Генрих обещает мне достать диоды из Защитника. Предположим, завтра мы кончим осмотр и все будет в порядке. Значит, вечером у нас уже будет работать первый автомат! Я его поставлю на сборку остальных; если он соберет хотя бы три штуки, и то все сдвинется с места. Запустим погрузчик, экскаватор, потом еще неделя, поставим ракету и… – Он не кончил.

– Погоди-ка, – сказал Химик. – Так ты воображаешь, что мы просто сядем и улетим?

Доктор засмеялся.

– Астронавтика – это чистый, ничем не запятнанный плод людского любопытства, – сказал он. – Слышите? Химик уже не хочет отсюда трогаться!

– Нет, кроме шуток, Доктор, что с этим двутелом? Ты ведь сидел с ним целый день.

– Сидел.

– И что? Брось ты эту таинственность. Ее и так достаточно…

– Да при чем тут таинственность! Ох, поверь мне, я бы от нее не отказался! Он… ну что ж, он ведет себя как ребенок. Как умственно недоразвитый ребенок. Узнает меня. Когда я его зову, идет. Когда подтолкну, садится. По-своему.

– Ты ведь затащил его в машинное отделение. Как он там себя вел?

– Как младенец. Его ничто не интересовало. Когда я присел за генератор и он перестал меня видеть, его бросило в пот от страха. Если это пот и если он означает страх.

– Он что-нибудь говорит? Я слышал, как он что-то тебе булькал.

– Артикулированных звуков не издает. Я записывал на пленку и анализировал частоты. Голос он слышит, во всяком случае, реагирует на голос. Все это у меня просто не укладывается в голове… Он как теленок, и пугливый, и несмелый, а ведь из подобных ему индивидуумов складывается все их общество, разве что он один… Но такое совпадение…

– Может, он молодой? Может, они сразу после появления на свет становятся такими большими?

– О нет, он не молодой. Это видно хотя бы по коже, по ее складкам, по морщинам. Здесь очень общие биологические закономерности. Кроме того, подошвы – утолщения, которыми они касаются почвы, – у него совершенно твердые, ороговевшие. Во всяком случае, в нашем понимании он не ребенок. Впрочем, ночью, когда мы возвращались, он обращал внимание на некоторые вещи быстрее нас и реагировал весьма своеобразно, например, на отражение в воздухе, о котором я вам говорил. Он боялся. Этого… этого их поселения он тоже боялся. Иначе зачем бы ему оттуда убегать?

– Может, удастся его чему-нибудь научить? В конце концов они построили заводы, вращающиеся диски, они должны быть разумными… – сказал Физик.

– Этот – нет.

– Погоди. Знаешь, что мне пришло в голову? – приподнялся на руках Химик. Он сел, отряхивая прилипшие к локтям песчинки. – А может, он… дебил? Умственно недоразвитый? Или…

– А, ты думаешь, что там… что это их приют для душевнобольных? – сказал Доктор, тоже садясь.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– С чего бы я стал издеваться? Это мог быть изолированный уголок, где они держат своих больных.

– И проводят на них эксперименты, – подсказал Химик.

– То, что видел, ты называешь экспериментами? – включился в разговор молчавший до сих пор Координатор.

– Я не оцениваю этого с моральной стороны. Я не имею на это права. Ведь мы ничего не знаем, – ответил Химик. – Доктор нашел у одного трубку, похожую на ту, которая торчала в теле вскрытого…

– Ага. Значит, тот, что залез в ракету, тоже оттуда, – сбежал и добрался сюда ночью?

– Почему бы нет? Разве это невозможно?

– А те скелеты? – бросил Физик, по лицу которого было видно, что он очень скептически относится к доводам Химика.

– Ну… я не знаю. Может, это какая-то консервация или, может, их лечат показом – я имею в виду что-то вроде психического шока.

– Понятно. И есть у них собственный Фрейд, – сказал Доктор. – Милый мой, брось ты это. И не говори, что купол со скелетами – какой-то аттракцион или дворец с привидениями. Такое огромное сооружение… Чтобы вплавить скелеты в эти стеклянные блоки, нужно великолепно знать химию. Может, это какое-нибудь производство? Но чего?

– То, что ты ничего не можешь выжать из этого двутела, еще ни о чем не говорит, – заметил Физик. – Попробовал бы ты узнать что-нибудь о земной цивилизации от сторожа в моем университете.

– Недоразвитый сторож? – спросил Химик, и все рассмеялись.

Внезапно смех оборвался. Двутел стоял над ними. Он шевелил в воздухе узловатыми пальчиками, а его плоское личико, опущенное вниз, тряслось.

– Что с ним?! – выкрикнул Химик.

– Он смеется, – сказал Координатор.

Теперь все заметили, как подрагивает маленький торс – казалось, двутел зашелся от хохота. Он семенил большими бесформенными ступнями. Под взглядом уставившихся на него глаз двутел замер, оглядел людей по очереди, вдруг втянул торс, ручки, голову, заковылял на свое место и с тихим сопением опустился вниз.

– Если он смеется… – прошептал Физик.

– Это тоже ни о чем не говорит. Даже обезьяны смеются.

– Подожди, – сказал Координатор. Его глаза блестели на худом, обожженном солнцем лице. – Предположим, что у них существует значительно больший биологический разброс врожденных способностей, чем у нас. Одним словом, что у них есть слои, группы, касты работающих творчески, конструирующих, и большое количество индивидуумов, вообще не способных ни к какой работе – ни к чему. И что в связи с этим таких непригодных…

– Убивают. Проводят на них исследования. Едят их. Не бойся, можешь говорить все, что придет в голову, – ответил Доктор. – Никто не будет над тобой