Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

позицию своего предшественника, коий неоднократно отказывал вам в военной помощи. Он намеревается исправить сию ошибку. Конечно, не просто так…

– Продолжайте, – прерывает возникшую паузу отец Готфрид.

– Некоторый пересмотр границ, – снисходительно кидает Тифаний. – Никоим образом, замечу, не ущемляющий ваших прав. Ведь сейчас Зеленчаковой и Прихолмьем все равно владеют гномы?

Карел задумчиво вертит в пальцах ограненный восьмигранником прозрачный камушек.

– Продолжайте, господин посол, – кивает отец Готфрид.

– Мой государь Юрий берется за пару месяцев очистить вашу страну от нелюди. Да, вы отдадите нам некую часть их рудников, но зато останетесь полными хозяевами на остальных своих угодьях, – слово «угодья» звучит в устах посла невыразимо насмешливо. – И, конечно, потом нам придется пересмотреть заново торговые договоры…

– Понятное дело… – Карел криво улыбается. – Чтобы мы покупали у вас то, что сейчас делают гномы. Замечательный план.

– Значит, вам не нужна наша помощь? – сухо уточняет посол.

– Помощь принимают от равных, – нарочито любезно поясняет Карел. – А ваш Юрий…

– Что?… – Тифаний багровеет.

– Торгуется, – вздыхает Карел. – Право же, странно видеть в короле замашки рыночного торговца. Даже если король и не вполне, хм… законный.

– Потрудитесь объясниться, ваше величество, – чеканит Тифаний.

Карел склоняет голову набок и медленно оглядывает Тифания – с сапог до насупленных бровей.

– Может, господин посол, вам еще и удовлетворение дать? На шпагах? Вы, я смотрю, ощущаете себя победителем… Так вот, уважаемый, то, что вашему Юрию удался переворот, еще ни о чем не говорит. Захватить власть проще, чем удержаться у власти. Не лезьте в чужой кошель, не придется о своем плакать.

– С чего вы взяли, – внезапно охрипшим голосом спрашивает Тифаний, – что в Двенадцати Землях переворот? Король Андрий не пережил смерти любимой супруги, увы, но так бывает…

– У короля Андрия остались дети. Младший сын Егорий – ему, если я не ошибаюсь, сейчас должно быть девять лет. И старший – Валерий, законный наследник.

– Егорий слишком мал, – разводит руками посол. – По нашим законам, принц имеет право занять престол лишь по достижении совершеннолетия, отслужив воинскую службу, как подобает мужчине, и, более того, показав себя достойным в каком-либо ином, важном для государства деянии. А Валерий… где он, тот Валерий?! О нем уж два года не слышно… Говорят, он погиб. Печально, однако…

– Говорят, что жеребцов доят, – цедит сквозь зубы Лека. Черная, безумная ярость захлестывает его, и сдерживаться становится все труднее. – То-то Юрик себя достойным показал, в папашкином парадном отряде…

– Прощайте, господин Тифаний, – усмехается Карел, с явным удовольствием любуясь застывшим лицом посла. – Не смею более вас удерживать. И не забудьте: глупо зариться на чужое, не умея удержать свое.

– Аудиенция окончена, – почти шепотом подсказывает отец Готфрид.

Посол Юрия резко разворачивается, оставляя на паркете две полукруглых царапины, и выходит, впечатывая в пол шаги с силой, ясно показывающей степень понесенного оскорбления.

Карел разжимает стиснутый кулак. Сверкает под падающим из окна солнечным лучом ограненный восьмигранником прозрачный камень.

– Так значит, действуем, – деловито сообщает Карел. – Жду всех у себя через час. С докладами.

Тут только Лека приходит в себя. Острое желание пришибить «господина посла» – желательно насмерть! – отпускает слишком медленно. А он еще полагал, что умеет держать себя в руках! Но Карел… Карел-то в какие игры здесь играл?!

– Ты его провоцировал…

– А то! Пока ты провожал Серегу, мы устроили небольшой совет. Я, отец Готфрид, сэр Оливер и посланник Подземелья. И сошлись на том, что ваш Юрий опасен, а значит, глупо давать ему время на укрепление власти. – Карел зло усмехается. – Да, я его провоцировал. Добавлю, ты тоже неплохо подыграл.

– Ну и? Хочешь сказать, ты собрался с ним воевать?

– Э, брат Лека! Ты упустил самое важное.

– А именно?

– Твой кузен раззявил пасть на Зеленчаковую.

– Понимаю, – после недолгого молчания бормочет Лека.

– Он придет, – Карел ухмыляется – кривой ухмылкой Лютого, – обязательно придет. Скоро. Он будет торопиться изо всех силенок, ведь Таргала так слаба. Но в тот день, брат Лека, когда он перейдет нашу границу, ты станешь королем в своей стране.

ВСТРЕЧИ

1. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Похоже на то, – медленно говорю я, – что Юрий все же не договорился с империей.

Серж невесело усмехается:

– Негосударственный ты человек, друг Анже. Слишком прямой и честный для политики.

При чем тут, хочу спросить я – но слова не идут. Впрочем, Серж достаточно знает меня, чтобы понять ошарашенное молчание правильно.

– Я так думаю, друг Анже: они, конечно же, договорились. Но Юрий… – Серж трет лоб, подбирая слова. – Юрий вряд ли умеет воевать. Даже, скорей всего, не умеет: вспомни, мальчишкой он уступал Леке и в умении, и в храбрости, хоть и старше его на два года… на два, верно ведь? А после служил в парадном отряде отца и вряд ли многому там научился.

Я возражаю:

– Юрий не похож на человека, готового открыто признать свои слабости. Если он и боится воевать… ну, есть же те князья, что его поддержали, послал бы их!

– Ты не понимаешь! Он не боится, нет! Он не то что открыто – сам себе не признается, что не умеет. Но он чует. Он не уверен. А в умении интриги крутить – уверен. После удачного-то переворота, сам подумай! Вот и начинает с интриги, а войну – на потом.

Серж смеется вдруг. Качает головой:

– Но в интригах его переиграл Карел! И Софи…

Да, киваю я, предупреждение поспело вовремя, и благодарить за это Карел должен бедовую Серегину сестренку. Свою невесту… надо же, как бывает: свела двоих беда, а вышло – на счастье. Карел, по крайней мере, уж точно счастлив.

Мне вспоминаются слова пресветлого: «Как похож ты, Анже, на любопытную кумушку». Грешен, знаю; но – тянет, ох как тянет поглядеть! Коснуться чужой любви хоть краешком, хоть немного чужого счастья вдохнуть. Тяжко одолеть это искушение. Потому и радуюсь я словам Сержа:

– Пойдем-ка, друг Анже, прямо сейчас к брату библиотекарю. Очень уж много всякого увидел ты…

Пока брат библиотекарь записывает, мысли мои приходят в порядок. И то: вспоминая каждое слово, каждое движение, каждую подробность происходившего, уже не отвлечешься на глупые искушения. Снова погружаюсь я в увиденное, снова, уже вместе с братьями, проживаю его. И счастливая улыбка Карела меркнет, перечеркнутая горем и яростью принца Валерия. Верно говорят светлые отцы, что есть время для любви, а есть для скорби, и второго куда больше в нашей жизни.

– Интересно, – тянет Серж, когда брат библиотекарь откладывает перо, – а куда это он Серегу провожал? Ну,