Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

да и спешить некуда. Кони идут неспешным шагом, а мы – говорим, и я все больше понимаю, как повезло нам с дедом. И снова думаю: жаль, что они с отцом не успели познакомиться.

А под вечер меня накрывает.

Ярость. Ненависть. До умопомрачения, до звенящей пустоты в голове. Лека?

Что-то с посольством, с переговорами?

Спокойно, спокойно… не надо поддаваться. Гнев – не советчик. Я глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю. Еще. Снова. Разжимаю стиснутые добела кулаки. Отпускает?

Показался – очень кстати! – постоялый двор, и я предлагаю задуматься о ночлеге. Дед соглашается сразу – как мне кажется, с облегчением.

Всю ночь меня мучают кошмары. Вязкие, липкие… Я просыпаюсь в холодном поту и не могу вспомнить, что снилось, – но снова засыпать боюсь. Еле дожидаюсь рассвета. И только в дороге начинаю чувствовать себя немного лучше.

Дед держится в седле напряженно: отвык, устал вчера. Вот и плетемся мы снова шагом… Да ведь и некуда торопиться. Софка едет с дедом стремя в стремя. Я слушаю их сумбурный, без толку пытающийся охватить все и сразу разговор: о Готвяни и старых временах, и о маме с папой, снова о Готвяни – и о Славышти; и о Кареле, а как иначе. Слушаю, а у самого дерут душу Лекины кошки. Я помню его вчерашнюю ярость. Прах меня забери, я его понимаю! Взглянуть в глаза убийце – и отпустить… да пропади она пропадом, такая политика!

Ничего, думаю я. Ничего, Лека. Мы вернемся. И вот тогда… тогда они нам ответят. За всех.

Мы подъезжаем уже… что там до Корварены остается – час, много два. Как вдруг рвануло сердце – и становится пусто. Будто душу выдернули. Я чуть с коня не падаю… и какое-то время, несколько долгих мгновений, ошалело удивляюсь: с чего бы?! А потом… понимание бьет под дых, сквозь непроглядную тьму и неземной свет… Свет Господень… Лека!

Софка понимает почти сразу. А вот я не сразу услышал ее: «Скачи!» – плохо, оказывается, слышно на границе меж нашим миром и Светом Господним.

– Скачи, не жди нас! Я с дедом останусь, доедем… Скачи!

В галоп, да. Скачи, скачи, скачи… выбивают копыта по едва просохшей после ночного дождя дороге… скачу, скачу… Лека, нет! Я не верю, не хочу верить, что уже опоздал! Я знаю… всей шкурой знаю… но я не хочу верить!

Я едва не сношу стражу в открытых, по счастью, северных воротах. Шарахаются прохожие, прижимаясь к стенам и заборам – до чего все-таки в Корварене узкие улицы! Узкие, извилистые… Нечистый бы побрал этот город, никогда его не любил! Как чувствовал…

Вот и дворец. Я бросаю взмыленного коня, не оглянувшись. Найдется кому позаботиться! А мне… вон, сэр Оливер навстречу идет…

– Где?…

– Я ждал тебя… пойдем. – Он боится встретиться со мной взглядом. – Нина сказала мне… что вы с ним… что ты узнаешь сразу.

– Как? – выдыхаю я.

– Стрелок. С крыши… с крыши трактира, туда забраться любой мог… Но выстрел, выстрел! Через всю площадь – и в сердце…

Я задыхаюсь, хватаю ртом стылый воздух.

– Поймали?

– Люди поймали. Увидели… ты ж знаешь, парень, как сейчас люди… – Сэр Оливер умолкает.

– Ну?!

– Толпа, – горько винится капитан. – Один дурак нашелся, ляпнул в запале не то… и страже достался тепленький труп. Опоздали.

– Умный, – бросаю я.

– Кто?

– Дурак… тот, что ляпнул не то.

Карел стоит у наших дверей, прислонившись к косяку. Из комнаты слышится неторопливый речитатив заупокойной молитвы.

Не знаю, сколько я смотрю… просто смотрю Леке в лицо. Долго, наверное. Что-то говорит отец Готфрид, настойчиво заглядывая в глаза. Потом появляется королева… и, видно, решает помочь мне по-своему: мир вокруг становится вдруг четче, обретает связность, время и звуки.

– Амулет с него сними, – говорит королева. – Нельзя оставлять.

Правда, вспоминаю я, нельзя. Привычно развязываю «счастливый узел». Кладу на стол. С удивленного лица королевы взгляд перескакивает на Карела. И я, спохватившись, спрашиваю:

– Где стрелок?

– Пойдем, – глухо отвечает Карел.

Стрелка бросили на заднем дворе. Он не слишком-то походит на человека… Ну да, толпа. Но все же, все же…

– Наш, – говорю я Карелу.

– Точно?

Еще бы не точно… Чем же тебя купили, Мелкий?! Ты ж… Мы ж тебе всю жизнь верили… всю жизнь… Ты ж был – своим!

– Знаю его.

– Так, значит, – цедит Карел. – Тифаний, значит… Эй, кто тут! Капитана ко мне, живо! Ах ты ж, сволота… Коней седлайте!

– Когда они уехали? Карел?

– Утром.

– Не догоним.

– Что-о?!

– Не догоним, говорю. Своих коней с нашими не равняй.

От Карела ощутимо полыхает яростью. А толку? Думаешь, я отомстить не хочу?!

– Серьезно, Карел… не догнать. Поздно.

– Да, – говорит через силу, – правда. Прости.

Пинает Мелкого, горбится… и тут меня осеняет:

– Карел… Подземелье, Карел! Гномий путь! Прах меня задери, да мы у них на дороге станем! День пешком! Карел… Можно, я сам его пристрелю?

– Нет уж, – цедит король Таргалы. – Я в доле.

4. Пресветлый Отец Предстоятель из монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Пресветлый вернулся! – распахивая дверь, сообщает брат Бертран. Полусонная утренняя трапеза нарушается. Светлейшие отцы выскакивают из-за стола – встречать, братия рвется следом. Никогда прежде не видал я в нашем дворе такого столпотворения.

– Здравствуйте, дети мои, здравствуйте, – смеясь, кричит Пресветлый. – Погодите, ко всем подойду! Я тоже скучал, я рад всех вас видеть снова! Все ли благополучно у нас?

Не знаю, что можно понять из ответного гвалта – разве, что всё благополучно и все рады? Пресветлый обходит двор, осеняя встречающих благословениями, называет по именам, лобызается…

Добирается и до нас с Сержем. Вглядывается мне в лицо, говорит тревожно:

– Осунулся. Встретимся с тобой завтра ввечеру, у брата библиотекаря, расскажешь… Ох и часто вспоминал я тебя, Анже! А это вот для тебя привез… – Пресветлый протягивает мне каменной твердости щепку на черном траурном шнурке. – Реликвия сия, Анже, осенена благословением Светлейшего Капитула, а взята она была с места захоронения святого Карела из Верлы, того самого, в чью честь назван был принц Карел. Это, Анже, обломок древнего мавзолея, того, на месте которого триста восемьдесят лет назад решением Капитула построена была часовня…

Я благоговейно прикладываюсь губами к древнему дереву. Вот так подарок!

– Носи, Анже, – отечески улыбается Пресветлый. – Да будет тебе опорой святость ее.

И идет дальше, оставляя меня в потрясении. Такую реликвию и королю бы впору, а тут – мне… послушнику незаметному!

– Вот только скажи, что ты не заслужил, – хмыкает Серж. – Пойдем, Анже. То-то, чую, Пресветлый службу закатит!

В самом деле, спохватываюсь