Читать книгу - "Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха"

— Намедня ишов я по своим делам… Спускаюсь, значыть, у авраг и гляжу… — сляды чйи петляють. И вядуть оны прамиком да дому Глафирки. Подумалось мне тогда: сляды-то странныя, видать, стряслася бяда. Мало ли, у неё детишки, мал мала меньш, а тут гости незваныя. Так вось, хлопча… я за табой проследил. И видал, як ты полицая камнем прибив. А потым як у лес утопал — так сама видев.

Я прокручивал в голове тот день: я ведь озирался, я слушал лес. Слежки я не заметил, не обнаружил ни одной сломанной ветки. Но мозг уже подкидывал разгадку: это же тот самый дед! Тот, который глухой ночью с кобылой шёл, у которой копыта тряпьем были перемотаны. Получается, он наблюдал издалека, иначе бы я точно его срисовал. А уж про убитого полицая вся деревня, небось, на следующий день гудела.

— И что люди говорят о полицае том?

— Убився сам… ты усе верно сладив, як убився.

Дед выдержал паузу, давая мне переварить сказанное, и негромко продолжил:

— Я увогуле чалавек туташни. Лес гэты як свои пять пальцев знаю. А яшчэ знаю, что за разговоры нынче по деревням пошли. Ищут преступников опасных. Двух пацанов лет по пятнадцати-шестнадцати от роду, дявчынку белобрысую, ну и малец еще с ними крутится.

Он снова неторопливо обвел нас взглядом. И снова его глаза остановились на Лизе. Он скользнул взглядом по камуфляжу, так предательски выдававшему в ней военную.

— А вот пра тябе, зялёнка чорнавалосая не знаю, — голос деда Макара стал тише, почти перешел на шепот, от которого мороз пробирал по коже, — строго-настрого прыказано: всякий, кто вас увидит, довжен немедля сообшчыть куды следует.

Нина побледнела и застыла. Аким судорожно всхлипнул и вмиг юркнул ей за спину. Сбоку лязгнул металлом Мартын, тяжело и рвано дыша, потянулся к своему ружью.

Давать сопротивление старик явно не собирался, да и вообще даже глазом не повел на все эти телодвижения. Просто стоял открыто, опершись на палку. К тому же, случись что, мы с Лизой хладнокровно разделались бы с ним раньше, чем он успел бы моргнуть.

— И что теперь? — голос Мартына дрогнул, прозвучав хрипло и мрачно.

— Да ничога, — дед медленно перевел на него взгляд, в нем мелькнуло сочувствие. — Я вам помочь прыйшов, глупыя вы. Искал вас по усим буеракам. Зразумев, что вы где-то тута, рядом кружитеся, а потым ужо точна на след напал. Учара выстрелы слышау. Потым следы увидав — кроу на листях, траву примятую. Я за вами, як за ниточкой путеводной шёл. Прячетесь вы, конешне, добра, — он скупо, но одобрительно кивнул, — тут ничего не скажашь, грамотно. Вось тольки… самим вам доуга в гэтым лесу не пратянуть. Сгинете. А потому и хачу дапамагти.

— И чем ты нам поможешь? — желчно бросил Мартын, исподлобья сверля старика взглядом. — Выдашь нас первой же патрульной собаке?

— Эх, хлопец… — тяжело вздохнул дед Макар. — Да кабы я хатев данести, давно бы ужо выдав. Не стояв бы тут з вами лясы не точив бы, а полицаяв з авчарками привёв. А я, как видите, одины прыйшёв. З пустыми руками. И в огуле… я на своей зямли живу. Иродов гэтих фашистских я тут не ждав и ох як не люблю. А вы, я погляджу, так же. — Он помолчал, словно взвешивая каждое слово, и вдруг сказал: — А помочь я вам вот чым магу: коли хотите — отведу прямиком да партизан.

Слово повисло в холодном воздухе. Мы переглянулись. В глазах ребят читалась отчаянная надежда, но мой внутренний радар буквально заходился от тревоги. Слишком уж всё гладко. Слишком подозрительно. Что, если этот добрый дедушка, который словно «случайно» наткнулся на нас, теперь ведёт нас прямиком в засаду? Но сейчас у нас был шанс это проверить.

— Рано нам пока к партизанам, — жестко отрезал я, внимательно следя за его реакцией. — Дело у нас есть. Незаконченное. Нам бы сначала в Лучин попасть.

— У Лучын? — седые брови старика искренне, как мне показалось, поползли вверх. Он задумчиво пожевал губами. — Ну, эта полдня пути будет, если правильные тропы знать, кабы на патруль не нарваться. Я-та што? Магу вас и отвести. Тольки вот… — он критически оглядел наш живописный, измазанный грязью и кровью отряд, — у таком виде вам всим у дяревню саваться — верная смерть. Приметныя вы больно.

Доверился? Да. И не потому, что не чувствовал в этом дедке червоточины. Мои спутники знали только одну дорогу к Лучину. В том-то и дело, что дорогу. А еще, когда мы выходили ближе к Днепру, то я еще поразился, что немцы курсируют туда-сюда. Так что был путь, вдоль реки идти вверх по течению, но прямиком в лапы германцу.

Направление я понимал. Но леса тут такие, что их знать нужно, иначе в болотах застрять на раз можно.

— А мы не все пойдём, — я коротко кивнул на Лизу. — Только я и она. Остальные в лесу переждут.

— А что за дело такое у вас там, у Лучыне, коли не тайна вяликая? — прищурился дед.

— Личное, — глухо буркнул я, отрезая дальнейшие расспросы. — Родственники. Вот, навестить нужно.

Сам же напряженно соображал, просчитывая варианты, как шахматист перед ходом. А не подсадная ли утка этот старик? Как-то слишком легко и охотно он вызвался помогать. Хоть к партизанам, хоть к черту на рога в Лучин — пожалуйста, только идите за мной. Если в том злополучном пакете действительно была дезинформация, как я и предполагал, то, возможно, его к нам попросту приставили? Чтобы этот «случайный прохожий» уж наверняка привёл нас в расставленные сети.

Но тогда при чем тут партизаны? Почему первым делом он завел разговор именно о них? Пытался завоевать доверие? Это сбивало с толку и вызывало жгучие сомнения. Может, он всё-таки не врал? В одном можно было быть уверенным точно: убивать он нас прямо здесь и сейчас не собирался. Да и силенок бы не хватило против автомата.

И еще… Если все мои соображения верны, то мы в относительной безопасности. Нас могут вести, сопровождать, подсовывать всяких дедков, который если и служит врагу, то прям… актерище. Но нас не должны больше трогать. Достаточно продемонстрировали, что даже егерей подставили, как «горюют» они, что документы украдены.

— А почему… почему мы должны вам верить? — тонкий, дрожащий голос Нины разрезал тишину. Вопрос, который витал в воздухе, наконец прозвучал вслух.

Вот чего она влезла со своими вопросами?

— Чаму? — снова горько усмехнулся дед Макар, опираясь на свою суковатую палку. — Война кругом,