Читать книгу - "Раб - Дмитрий Лим"

Приказ был отдан, я молча подчинился. Никогда бы не подумал, что подобный приказ буду выполнять чуть ли не с радостью, лишь бы сбежать от этой тяжёлой паузы, котора появилась в разговоре ормов. К чему бы ни привела эта беседа, я уверен, что хуже всех будет именно мне.

Подойдя к чудовищу, я с отвращением посмотрел на безжизненное тело старика, неестественно вывернутое в пасти вахраха. Пахло кошачьей ссаниной и разложением. С трудом, преодолевая тошноту, я вытащил тело за ноги. Слизь уже частично разъела его, и я потащил покойника к оврагу. Тело цеплялось за камни и мелкие кустарники, оставляя за собой влажный след. Скинув пастуха вниз, вернулся к рабу и немного постоял, разглядывая. Он… словно был живым, только очень бледным. Глаза почему-то оставались широко раскрытыми, и казалось, что взгляд полон тоски.

— Быстрее!

Приказ Грота вывел меня из транса. Подхватил на руки лёгкое сухое тело и не стал церемониться: просто скатил его вниз.

«…издец… для них мы просто мусор, который нужно убрать».

Немного постоял, но нужно было возвращаться. Всадники толпились около трупа вахраха. Дхор снова пнул ногой тело зверюги. Троф сказал:

— Нам нужно сообщить об этом. Вахрахи, да ещё и такие небольшие, — в степи это плохой знак. Это значит, что что-то нарушило их покой, что-то заставило покинуть горы. Нужно сообщить всем…

«Небольшие⁈ Серьёзно⁈ Да эта сволочь просто огромная! Шея метра три, и тело не меньше двух, и это ещё без хвоста! Это, млять, потомок мутировавшей анаконды, которую трахнул бегемот!»

Дхор молча кивнул, соглашаясь. Затем повернулся, задержал на мгновение на мне взгляд и, отвернувшись, спросил:

— Где нож Арлика?

— Когда старик умер, я взял его. Я боялся, что нападёт ещё животное.

— Принеси.

Я отправился за ножом в шалаш, где уже устраивался новый пастух, старик Килат, а всадники принялись разговаривать. Троф, Харм и Грот, казалось, даже не особо следили за моими телодвижениями: знали, что я не посмею ослушаться приказа. Они стояли и спорили о чём-то. До меня донёсся лишь конец фразы:

— … убить и всё…

Они не взглянули в мою сторону, когда я подошёл ближе, но я услышал твёрдое «нет», сказанное Дхором. После этого все замолчали, только Дхор, уже отходя, сказал непонятно кому:

— Останешься и поможешь Килату.

Ормы сами возились с тушей вахраха. С трудом, но им удалось вчетвером поднять тварь и взвалить чудовищную массу на спину варга Грота. Зверь заворчал, но послушно принял на себя ношу.

Я смотрел, как они закрепляют тело, обвязывая его верёвками. Работали они слаженно, как будто делали это не в первый раз. В этом мире, похоже, подобные монстры были обыденностью.

Ормы сели на варгов. Трое. Грот повернулся к ним спиной и делал вид, что не замечает отъезда. Дхор посмотрел на моё побледневшее лицо, ухмыльнулся и бросил короткое:

— За нами.

И они поехали, не дожидаясь моей реакции. Я последовал за ними, плетясь позади, благо, варгов они не понукали.

«Убить и всё…»

Эти слова Грота, обрывок случайно услышанной фразы, засели в моей голове, обрастая всё новыми и новыми оттенками смысла. Кого убить? Вахраха? Так он уже мёртв. Стало быть… меня?

Логика была проста: я — свидетель. Свидетель косяка Грота. А свидетели, особенно те, кто знает слишком много, опасны. Особенно для ормов, привыкших к славе и почтению. Раб не может защитить стадо овец. Раб не может убить монстра. Для этого есть они — воины!

А ещё… Они непременно доложат шаману о случившемся и, конечно же, припишут себе заслугу в убийстве вахраха. Их, скорее всего, ждёт награда, почёт и уважение. А я? Я превращусь в ходячее противоречие, в живое опровержение их героической истории. Стоит мне лишь обмолвиться словом — и вся их тщательно выстроенная ложь рухнет.

Я понимал, что для них я — расходный материал. Им плевать на мою усталость, на мой страх, на мой героизм. Им плевать на смерть пастуха Арлика и раба Кога. Всё, что их волнует — это собственная репутация.

Сглотнул ком, подступивший к горлу. Нельзя показывать слабость. Нельзя выдавать свой страх. Нужно молчать. Молчать и повиноваться. Иначе… Иначе они не станут церемониться. Они просто избавятся от меня, как от надоевшего пса. А я всё еще хочу жить…

Мысль о том, что в этой поездке происходит что-то странное, накрыла меня километра через три, не меньше. Только тут до меня дошло, что на коне Грота везут тварь, я бегу рысцой за всадниками, а сам Грот…

Его оставили там! Его, воина, оставили на месте помогать новому пастуху, и сегодня ему придётся кормить скотину и таскать воду! Если у него и утром был повод недолюбливать меня, то теперь есть повод ненавидеть! Я, раб, вернусь в село, а он останется работать. Это ли не повод отомстить мне? Грот явно не из тех людей, кто может честно сказать: «Я виноват». У этого ублюдка виноваты будут все, кроме него. А ведь он скоро вернётся…

Глава 17

Ближе к ночи мы вернулись в посёлок. Я то брёл, то бежал трусцой следом за ормами, стараясь не отставать от всадников. Пройдя частокол и оказавшись в поселении, почувствовал себя в некой безопасности. Временной. Здесь и сейчас нет Грота и монстров, зато есть лачуга и время, чтобы обдумать свои следующие шаги.

Но что делать, если Грот вернётся раньше того времени, как я что-то придумаю? Орм явно сильно пожалел, что на лугу кто-то остался в живых. А именно — я.

Встречные жители, только завидя нашу процессию и монстра на варге, шарахались в стороны, как от чумных. Затем реакции менялись, и люди, наоборот, понимая, что тварь мёртвая, пытались подойти к нам поближе, более детально рассмотреть вахраха.

— Защити, дух предка! — донёсся до меня писк бабы, рассматривающей монстра.

— Вахрах! — вскрикнул ещё кто-то. — Взрослый уже!

Ближе к центру посёлка толпа начала расти. Вышедшие из своих домов на шум местные тащили факелы и с интересом наблюдали за нами. Дети сбегались со всех сторон, толкались и заглядывали между ног взрослых, стремясь увидеть, что везут ормы. Весть о добыче — вахрахе — пулей разнеслась по деревне.

Наконец, мы остановились на площади перед домом шамана. Толпа расступилась, образовав широкий круг, в центре которого остались только ормы и я. Дорх первым спрыгнул на землю, подошёл к коню Грота и