Читать книгу - "Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей"

ходить на такие мероприятия? — с видимым интересом продолжил свои расспросы её начальник.

— Ну, всё относительно, Владимир Алексеевич, — развела она руками. — Первый раз мы вообще попали на такое мероприятие только в этом октябре. Ну, с тех пор уже пять или шесть раз были на них.

— Солидно, что же, — он потёр оживленно руками. — Зайдите ко мне в понедельник. Поставлю я перед вами определённые дополнительные задачи в рамках нашей организации. Будете перед очередным походом на такой вот приём меня предупреждать. А то у меня или у моих заместителей не всегда получается сюда прийти. Вот вы нас тогда и подстраховывать будете по разным задачам.

Галия, конечно, улыбалась и соглашалась. Но когда мы, ещё немножко пообщавшись, разошлись, недовольно сказала мне, понизив голос:

— И как это мой законный вечерний отдых превратился вдруг в часть моего рабочего расписания? Это же нерабочее время!

— Ну, формально, по Трудовому кодексу, ты, конечно, права, — улыбнулся я ей. — Но, учитывая, в какую организацию тебе повезло попасть, ругаться с начальством по этому поводу я бы не рекомендовал. Тем более это же для тебя самой к лучшему. Положим, попросит он тебя на очередном приёме переговорить дополнительно с парой человек из разных иностранных посольств. Так это означает, что у тебя больше знакомых будет на приёмах следующих. А глядишь, ещё и удастся через эти связи, что ты установишь посредством председателя, хорошими друзьями за рубежом на будущее обзавестись. Потому как одно дело — ты здесь как моя жена кому‑то представляешься и рядовая сотрудница ССОД. А другое дело — когда ты поручения лично вашего председателя ССОД выполняешь, и твои собеседники об этом знают. Это уже намного более высокий уровень, и, соответственно, и уважение к тебе с их стороны будет гораздо выше.

Выслушав меня, Галия тут же приободрилась, и всё ее недовольство исчезло. Да, всегда есть определённые нюансы, которые без серьёзного опыта и понять, и учесть просто невозможно. У меня, к счастью, такой опыт был. У Галии, конечно, его ещё не было. Ну что же, я совсем не прочь поделиться со своей умницей‑супругой своим опытом из прошлой жизни.

Хотел бы я, когда был в её возрасте, чтобы кто‑нибудь мне такие же толковые советы давал. Глупостей я в молодости наделал просто невероятное количество, хотя глупым себя никогда не считал. Не было для этого оснований. Просто ум в молодости без мудрости плохо работает. А мудрость только долгий житейский опыт и способен принести…

Здорово, конечно, что мы с Галией по совету Валентины Никаноровны вздремнули полчасика, прежде чем на приём собираться. Действительно, пришли в себя, и сейчас очень бодрыми здесь были.

Очень хорошо японцы, как и в прошлый раз, приём организовали, и мне тут уютно было, и жене. Я бы все же пораньше ушел, но видел, что неохота ей ещё закругляться. Галия уже не робела, поэтому то и дело то с одной знакомой женщиной языком зацепится, то с другой. Видя это, я её не торопил. Пусть как следует наобщается.

В результате домой мы уходили одними из самых последних. Человек пятнадцать всего в посольстве уже оставалось. Подошли к послу попрощаться. Он очень любезен был, добрые пожелания высказал для нас на следующий год.

Потом, когда уже отходить от него начали, решив, что ритуал полностью выполнили, он вдруг попросил подождать, сказал пару слов на японском в сторону молодого японского дипломата. И тот отработанным движением нырнул в комнату неподалёку и вынырнул из неё секунд через десять с большим пакетом, усеянным большими красными иероглифами.

— Пожалуйста, господин Ивлев, примите от посольство Японии подарок к Новому году со всеми возможными добрыми пожеланиями, — сказал посол.

Видел я краем глаза, что когда наш заместитель министра МИД уходил с приёма минут сорок назад, то ему точно такой же пакет сунули. А так остальные гости ничего подобного не получали.

Ну так с чего я буду против, если мне почести как заместителю министра МИД оказывают? И Галия, смотрю, тоже обрадовалась — любит она, когда её мужа ценят.

Поблагодарив посла за подарок и ещё раз пожелав ему крепкого здоровья и прекрасного настроения в наступающем году, пошли с Галией на выход.

Глава 13

Москва

Галия, конечно, не удержалась. Едва я отъехал от японского посольства, она тут же начала пакет этот потрошить да показывать мне в зеркальце заднего вида, что там есть.

— Паш, тут бутыль какая‑то в металлическом тубусе, красивом, он весь в иероглифах. — показала она мне первый трофей, взятый у японцев.

— Саке, скорее всего, надо думать, — сказал я.

— Ой, Паша, тут ещё одна бутыль в таком же тубусе, только поменьше размером. И тоже вся в иероглифах, ничего не понятно.

— Ну, надо думать, это, скорее всего, другой вид саке. Раз размер меньше, наверное, оно более премиальное, что ли, чем первое. — пожал плечами я.

Две бутылки саке, да ещё в металлических тубусах. Я, конечно, обрадовался — прекрасный экзотический подарок, дарить можно кому угодно, даже на самом высоком уровне. Редкость же несусветная.

— Так, — продолжила Галия потом, — а тут, похоже, кофе. А ещё, похоже, большая коробка с чаем — очень уж лёгкая, и очень приятно пахнет.

— Ну, тоже великолепно, — сказал я.

В общем, достойно нас одарил японский посол. Расту — в прошлый раз, когда приходил к японцам, ничего подобного мне никто не вручал.

В воскресенье подскочили рано утром — не зря в субботу пораньше спать легли. Погода была просто замечательная, и мы с Галией, радостно переглянувшись, тут же принялись собираться и завтракать. Были уже полностью готовы, когда дети проснулись. Через полчаса, накормив их и собрав, мы уже выехали в деревню.

Было примерно минус пять. Солнце яркое. Вьюги нет, как в прошлое воскресенье. Настроение и у меня, и у супруги — чудесное.

Ну а Тузик вообще едва понял, что в деревню поедем, стал самым счастливым среди всех московских псов. Лыбился так, что наши улыбки легко затмевал. Небось, все эти недели волновался о том, что его метки давно уже стерлись на обширной деревенской территории. А конкуренты‑то не дремлют, свои обновляют. У него появился шанс снова обновить всё, напомнить о себе в деревенском собачьем мире, так сказать.

Панде было всё равно, что мы уезжаем, и, возможно, надолго. Я убедился, что наелась она до