Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

Не посмею. Я понимаю, ты хочешь посмотреть еще, когда я уйду.

– Да… спасибо, Оливер. Так ты пойдешь?

– А ты согласна? Не имеет смысла суетиться, если ты не захочешь ему помочь.

– Он прав, Оливер… они правы. Таргала не переживет этой зимы. Всем нужен мир… кроме короля, всем.

– Кроме короля и наших соседей, – хмуро поправляет капитан. – Хотел бы я знать, кто из них успел бы первым занять Корварену… но ради такого сомнительного удовольствия не стоит отказываться от мира. Я пойду, Нина. А ты готовься встретить нас здесь.

– Будь спокоен, Оливер! – Королева недобро усмехается. – Я не позволю, чтобы с Карелом снова случилась беда. С меня хватит… а уж с него – тем более.

Капитан кланяется:

– До встречи, моя королева.

– Удачи. И, Оливер… передай Сергею мою благодарность. Это счастье, что у Карела есть такой друг.

3. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

Еще какое счастье, соглашаюсь я. Где ты, приятель, серебряный волк? Не думаю, что мне так уж надо видеть слезы в глазах Карела. Хватит. Чем искать, кто что сказал об их плане, не лучше ль поглядеть, как он исполнялся?…

4. Сергий, воин Двенадцати Земель

– Хорошо, что у тебя снова свое лицо, – рассеянно говорит Лека, разворачивая письмо. – От отца… – Он замирает, читая первые строчки. Глаза мечутся в конец, снова к началу. Я чувствую, как сжимается сердце в ледяной комок… что-то стряслось… Лека шепчет: – Господи… Господи, нет…

Письмо прыгает в его руках, в побелевших пальцах, – и безнадежная жуть опутывает меня. Безвозвратность. Пустота. Лека, держись, Лека… не надо так… ты жив и я с тобой, слышишь?!

Дочитал. Протягивает письмо мне. И – выходит, плотно закрыв за собой дверь.

Я отхожу к другому светильнику, подальше от Карела и сэра Оливера.

«Сын мой, слухи летят быстро, но я надеюсь, что это письмо опередит слухи. Я буду краток. Подробности тебе привезет верный человек, когда всё хоть немного прояснится.

Сын мой, твоя мать умерла. Я сижу сейчас у ее последнего ложа, отец Лаврентий читает упокой у изголовья, в ногах плачет Юлия, Васюра у двери ждет письма. Никто другой пока не знает о ее смерти, только мы четверо.

Я заклинаю тебя ее памятью, Лека, – будь осторожен! Затаись, никаких слез, никакого траура, и, ради памяти твоей матери, не вздумай бросить все и приехать! Ты появишься здесь только по вызову моему, отца Лаврентия, Сергия или Васюры – или же в случае смерти всех нас. Это приказ, Лека. Поверь и прости. Ты знаешь, как любил я твою мать, но с ее смертью жизнь не кончается, а случись что с тобой и Егоркой – и мне незачем станет жить. Вот так, мой мальчик.

Я знаю, иногда моя суровость ранила тебя. Но знай и ты, что я пытался воспитать тебя истинно благородным рыцарем и достойным правителем. Думаю, мне это удалось.

Я верю в тебя, сын мой. Может случиться так, что нам не доведется свидеться, прими же мое благословение. Живи, как велят тебе долг и совесть, и будь достоин своей судьбы, какой бы она ни была.

Я люблю тебя, сын мой».

Руки дрожат, но я сворачиваю письмо и прячу за пазуху. Слишком здесь людно, слишком тесно… Проклятое Подземелье, где не спрятаться от чужих глаз, проклятая война, из-за которой не оплачешь смерть матери… Что не так? Почему вдруг – затаиться и ждать вестей? Снова чей-то заговор? Но почему – она?!

Я отворачиваюсь к стене, сжимая зубы, умирая от горя и жалости, содрогаясь вместе с Лекой от слез. Потом я перестаю его чувствовать. Ясно – вспомнил обо мне и снял амулет. Ладно, брат мой Лека, побудь один. Я тебя понимаю. Ведь ты не думаешь, что мое горе сейчас – всего лишь отражение твоего?

– Серега, что с тобой?

Я смотрю на Карела, не видя… сквозь Лекины и свои слезы, сквозь лицо нашей королевы – в тот день, когда провожала нас в путь… сквозь непонятной приказ затаиться и опасения короля не увидеть больше сына… Да что там у нас происходит, пропади оно пропадом?!

– Серега, что случилось? Что-то дома?

– Неважно, – выдавливаю я. – Прости, Карел. Мне надо пройтись.

Свет Господень, разве человек не имеет права на горе?! Пусть Карел сам справляется со своим капитаном… Король он, в конце концов, или нет? Пусть даже будущий.

В коридоре Леки не оказывается. Ну, что ж – мы ведь здесь не пленники, он мог пойти куда угодно. И я не должен сейчас дергать его. Пускай побудет один. Ему надо, я понимаю.

Я бреду, не осознавая, куда именно иду. Просто сердце мое рвется домой… но король не станет приказывать зря, и если он не велел пока возвращаться – значит так надо. Да и здесь мы нужны. И даже не потому, что Карел – хороший парень и наш друг, а Таргала может не пережить зиму. Нет. От того, что делаем мы здесь, зависит мир у нас. А если дома неладно… тогда тем важнее добиться мира в Таргале. И мы, помогая хорошему парню Карелу, деремся за свою страну. Потому что я – воин Двенадцати Земель, и Лека тоже… и мы не должны, не должны, не должны…

– Господин, вам сюда нельзя. Простите.

Вот так. Оказывается, я забрел к мастерским…

– Вы простите. Я не хотел мешать.

Я поворачиваюсь и иду назад. И выхожу к питомнику кротов. Вот и ладно. Отсюда меня не погонят.

– Добрых дней тебе, Сергий, – кивает смотритель.

– И тебе того же, почтенный, – отзываюсь я. – Если малыши голодные, могу покормить.

– Голодные, – скрипит смотритель. – Так ты ведь, я слыхал, только с дороги… и скоро опять в путь?

– Ничего. Справлюсь.

По крайней мере, добавляю про себя, будет чуть меньше сил на эту боль…

5. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

Что же не так со смертью Марго? Что за беда пришла в Славышть? Я ищу Юлину брошку… зря забыл я о ней! Даже не знаю, как жили они с Ожье эти годы… но ведь я делал то, что было мне поручено. Даже за время, потраченное на Леку и Сергия, мне иногда стыдно – пусть оно обернулось пользой для дознания, но я ведь не мог предугадать это. И все-таки…

От себя правды не скроешь. С того дня, как узнал, что Юлия ждет сына, я даже не прикоснулся к