Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

такой истовой веры в словах людей, как в тот предзимний стылый день, когда над площадью Королевского Правосудия разнесся слитный возглас:

– Слава королю Карелу!

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!»

1. Сэр Оливер, капитан гвардии короля

Грохот копыт разметал людей, как сухие листья с кленов: на площадь, опередив на два корпуса десяток гвардейцев, врывается Лютый. Опухший, с непокрытой головой… замшевый жилет распахнут, на мятой рубашке жирные пятна… я замечаю, как морщится Карел, как передергивается королева. Да, вид у законного государя Таргалы вовсе даже не королевский.

Осаживает могучего коня перед помостом, скалится, обдавая перегаром:

– Что я слышу! Сколь дивное единодушие… Взять их!

Строй гвардейцев заставил толпу податься назад… и только.

– Ну? – рявкает законный король. – Чего ждете?! Взять! А ты, Оливер, отправь нарочного за палачом. Раз уж люди собрались, – сочные губы кривит злая ухмылка, – я не стану откладывать урок на завтра. Пусть видят, что ждет изменников.

– И кто же здесь изменник? – тихо спрашивает Карел.

Лютый багровеет. Рот открылся – и захлопнулся, издав лишь невнятный рык.

– Есть еще люди, помнящие коронационную клятву принца Анри. Он клялся защищать свой народ, править по справедливости… что еще?

– Нечистый меня задери, – взвывает король, – если ты, шваль, хочешь справедливости, ты пришел куда надо. Ишь, как заговорил! Уж тебя-то там не было!

– Там был я! – Сэр Оливер посылает коня вперед, исхитрившись вклиниться между королем и принцем. – Я помню. Защищать свой народ, править по справедливости, награждать щедро, а карать милосердно, блюсти законы предков и заключенные ими договоры. Карел прав. Клятва эта давно нарушена, так кто же здесь изменник?

– Значит, ты тоже? – тихо спрашивает король Анри. – Вы все?

– Мне жаль, мой господин, – в голосе старого рыцаря мне и впрямь чудится сожаление. – Много лет я верно служил вам. Но теперь пришло время Карела. Он больше достоин короны Золотого Полуострова. Он доказал это делом. Уступите, мой господин, и порадуйтесь за сына.

– Разогнался, – цедит король. – За кого еще прикажешь мне порадоваться? За нелюдь подземельную? О, да! Они своего добились, Нечистый меня задери.

– Они всего лишь хотят мира, – резко говорит Карел. – Как и мы. А война между нами выгодна разве что императору, уж он-то спит и видит, как снова сделать Таргалу своей провинцией!

Лютый бледнеет… багровеет… по-звериному клацает зубами, поднимает коня на дыбы и, ревя, выхватывает шпагу. Гнедой сэра Оливера шарахается, хрипит, капитан соскакивает на землю и… едва успевает отбить удар, направленный почему-то в королеву. В следующий миг сверкающий клинок скрещивается с Тенью – и Карел, не устояв, отшатывается, запинается о край помоста – и упал бы, не подхвати его Лека. Тень, звякнув, откатывается к середине помоста. На лице Карела брызги крови. Могучий вороной короля снова взвивается на дыбы, молотит огромными копытами в опасной близости от головы сэра Оливера… Лютый смеется – страшным, коротким и хриплым смехом. И посылает коня на Карела, готовясь к смертельному удару.

– Нет! – кричит королева. Вскидывает руки – ладонями вперед, так останавливают чужую атакующую магию… да и просто атаку, похоже… Вороной всхрапывает и валится набок, придавливая Лютому ногу. Бьется. Ахает в голос королева, визжат женщины на площади, кричит что-то Карел, рвется к отцу, Лека и сэр Оливер держат его в четыре руки – но все это кажется тихим по сравнению с воплем короля Анри.

Он не должен был упасть! Если я хоть что-то понимаю в лошадях – не должен. Не так, будь он неладен! Я подскакиваю к вороному, хватаю за повод… Что-то толкает в грудь горячей волной, мелькает перед глазами стылое предзимнее небо, край острой крыши с непременным флюгером… Следующий удар приходится в спину. О камни, что ль?! Я лежу, хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть поглубже… Свет Господень, да что творится-то?!

Чьи-то руки помогают мне сесть. Мир странно плывет перед глазами, двоится и вновь сливается в один: вороной в луже крови; женщина в темном вдовьем платье, растирающая королеве виски; Лека, торопливо перебирающий пальцами иссиня-черную гриву; Карел и сэр Оливер на коленях подле умирающего Лютого… умирающего – или уже мертвого?

– Вот! – В руке Леки зажата нитка. Суровая черная нитка, извязанная узелками по всей длине. – Нам нужен хороший магознатец.

– Лучше сразу сжечь, – басит протолкавшийся к нам монах. – Даже я чую исходящую от нее душную тьму. Дай сюда, сын мой. У меня есть амулет святого огня.

– Как скажете, светлый отец, – покладисто соглашается Лека. Ладонь его рассеянно гладит по-волчьи оскаленную морду вороного. Я ощущаю толчок вины: мне тоже коня жаль больше, чем его хозяина…

Треск… искры… черный дым… мертвый король судорожно дергается, хрипит:

– И…ру… – Темная кровь заливает щеку, ворот рубашки, пузырится последним выдохом: – …ла.

Да. Теперь и в самом деле мертвый.

Карел медленно поднимается, идет к матери. Что-то тихо ей говорит, берет за руку. Я замечаю – у него рассечена тыльная сторона ладони. Несильно, кажется… но крови много. Королева качает головой, завязывает ему руку платком. А мог и без руки остаться, лениво думаю я. Повезло.

Сэр Оливер совещается с монахом. Над площадью плывет гул голосов: растерянных, возбужденных, ликующих, вопрошающих…

Я щупаю затылок: что там саднит? Тупо смотрю на измазанную кровью ладонь. Больно дышать, но это ерунда. Хуже, что я не могу понять, кончилось все или нет.

– Терпи, – отрывисто говорит Лека. – Сам видишь, им не до нас.

Мы смотрим, как тело старого короля уносят к часовне. Люди поспешно расступаются и норовят протиснуться поближе к помосту. Никто не уходит.

Почему на этой площади так часто замирает время?!

Сэр Оливер опускается на одно колено перед Карелом.

– Да здравствует король.

– Да здравствует король! – подхватывают гвардейцы.

2. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Ирула, – повторяет Серж. – Опять Империя.

Значит, не выдав дочь за Карела, император захотел отдать ее Грозному… Похоже, думаю я, жизнь королевы Нины в те дни тоже висела на волоске.

– А знаешь, друг Анже, кого я вспомнил сейчас?

– Марго, наверное?

– Марго? А, ты про замужество ее? Нет… того хрониста, что шпионил для Империи. Жаль, что у нас нет хроник за последние годы Смутных Времен.

– Но ведь Пресветлый запретил мне, – бормочу я. Вспоминаются давние домыслы, о коих даже Сержу побоялся я сказать: на Империю ли работал тот хронист – или все-таки на Церковь?

– Я помню. Но ты уверен, что сегодня он не решил бы иначе? Ведь тогда мы еще не знали, как глубоко увязла Империя в делах