Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

— Слушай, — сказал Артём, — я должен тебе объяснить нюансы. Я не хочу возвращаться в Десятеричную Гавань. Мне нужно попасть к планете, на которой остались мои друзья. Ну, или сразу на Землю, где я родился, хотя это в другом рукаве. Но я не навигатор и не умею выбирать цели для прыжков. Могу только сократить дорогу к той цели, которая уже выбрана. И сейчас нам надо определиться…

— У меня, — сказала Осень, — шлюз-показатель мерцающий, если по классификации Гавани. То есть универсальный. Я и навигатор, и лоцман в червоточине — умею переключаться между задачами. Поэтому я летаю одна. Недостаток в том, что оба этих навыка у меня выражены средне. И должна сразу перед тобой извиниться — я не могу проложить маршрут непосредственно к той планете, куда ты хочешь. Да и червоточина слишком тусклая. Мы можем добраться только с промежуточными остановками.

— Ну, хоть так… Стоп, ты говоришь — мы? То есть ты готова со мной лететь до конечной? Не сходя по пути?

Она посмотрела на него удивлённо:

— Да, разумеется. Ты мне помог, теперь я хочу помочь тебе тоже. Будем искать маршруты, пока не доберёмся до нужной точки.

— Тогда отлично, спасибо. Давай-ка глянем…

Артём не знал координаты красного карлика, где остался «Вальдшнеп». Но в том районе космоса было не так уж много колонизированных планет с азотно-кислородной атмосферой, поэтому поиск по базе данных оказался успешным.

— Нам вот сюда, — указал Артём, развернув карту-голограмму.

Осень кивнула и попросила показать ей трёхмерную модель червоточины. Изучала её достаточно долго, но наконец сказала:

— Как мы и думали, прямого маршрута нет. И вообще, вариантов совсем немного. Прямо сейчас мы можем сделать прыжок примерно на тридцать световых лет и чуть-чуть приблизимся к Гавани. Но это только первый шаг. Там поищем что-нибудь более подходящее.

— Ну, давай. Лишь бы в общей сложности все эти прыжки не заняли больше девятнадцати суток. Иначе последствия для меня будут неприятные.

— Я учту, — сказала она, взглянув на него внимательно. — Гарантировать ничего не могу, как ты понимаешь, но постараюсь, чтобы задержек было как можно меньше.

Осень указала ему, с какой стороны лучше подойти к червоточине, а Артём рассмотрел нужный завиток. Корабль погрузился в неевклидову муть. Поскольку червоточина была без «форсажа», болтаться им предстояло около двух часов.

— И всё-таки, Осень, — сказал Артём, — что ваш народ думает о той древней цивилизации, чьё наследство мы изучаем? Может, как раз-таки от неё мы и произошли когда-то? Поэтому мы настолько похожи между собой…

— Такую гипотезу мы, конечно, рассматривали, как только встретили уроженцев Десятеричной Гавани. Сходство действительно очень сильное. Но генетически мы — разные виды, это установлено точно. Специалисты практически исключают наличие у нас общего предка. С вероятностью, близкой к единице, мы развивались независимо друг от друга.

— Хм, даже так? Вообще непонятно… И, кстати, вот ещё — десять почти одинаковых кислородных планет в Десятеричной Гавани, правильно? И моё Солнце — в похожей группе, мы это называем Золочёное Ожерелье. Не удивлюсь, если в вашем рукаве — тоже что-то из этой серии…

— Верно, — сказала Осень. — У нас подобное тоже есть. Две Пригоршни — так это называется исторически. Две компактные группы по пять планет, недалеко друг от друга, а в сумме — десять. Предполагается, что они подверглись терраформации в древности. Напрашивается вывод, что переделкой планет занималась та же цивилизация, которая сконструировала гравитационную сеть. Но никаких доказательств этому нет. И зачем ей это понадобилось, мы можем только гадать.

От таких новостей Артём лишь бессильно развёл руками, а Осень добавила:

— Но теперь, когда прилетели вы, научные споры разгорятся опять, я даже не сомневаюсь. Может быть, появится новая теория, с объяснением. Очень интересно, как выскажутся учёные…

Они ещё долго говорили об этом. Затем Осень рассказала о своей жизни. Выросла она в рукаве Центавра, на одной из планет, входящих в Две Пригоршни. Прилетела оттуда в Десятеричную Гавань, отметив своё совершеннолетие.

Система образования в их мирах отличалась от той, к которой привык Артём. Ещё в детстве у Созерцателей определялись индивидуальные склонности, формировались группы по интересам. Что-то вроде кружков с учебной программой, которая усложнялась до вузовского уровня, постепенно и плавно.

Осень, к примеру, имела склонность к исследованию космоса — не самый распространённый случай, как она пояснила. Сейчас у них там большинство увлекалось не макро-, а микромиром. Но она попросилась в рукав Стрельца, где чаще попадались остатки инопланетной гравитационной сети. И теперь вот рыскала среди звёзд.

За этими разговорами два часа пролетели быстро.

Корабль вышел из червоточины возле бело-голубой огромной звезды. Она была совсем ещё молодая, сверкала яростно, плюясь ультрафиолетом в свой протопланетный диск. Понаблюдав за ней несколько минут, Артём и Осень снова переключили внимание на червоточину.

— Знаешь, — сказала Осень с сомнением, — у меня восприятие, по-моему, слегка изменилось после того, как я растормошила аномалию… Нет, передо мной не открылась древняя карта, к сожалению, но у тех червоточин, что нам доступны, как будто появились дополнительные оттенки. Вот, например, возле этого красного гиганта мне чудится гравитационное эхо, хоть и едва заметное…

— Это, насколько вижу, нам по пути? — уточнил Артём. — Давай залетим, посмотрим.

— Решать тебе, — сказала она. — Если хочешь, я поищу другие варианты, чтобы нырнуть подальше отсюда.

— Нет, этот — тоже нормальный. Может, там что-то важное.

И они нырнули.

Компьютер выдал прогноз — пять часов до выхода. Осень сказала:

— Если не возражаешь, я отдохну. В последние двое суток я много волновалась из-за той ситуации с аномалией, так что…

— Давай, конечно.

Некоторое время Артём смотрел на серую муть снаружи, а потом тоже пошёл к себе и проспал до выхода из червоточины.

Перед ними повисла ещё одна звезда-перестарок. Она раньше была жёлтой, как подсказал компьютер, но уже перекрасилась в красный цвет и раздулась пугающе. Червоточина же располагалась возле планеты, которая прежде была сухой и холодной, наподобие Марса.

Теперь, однако, планету лихорадило.

Она прогревалась из-за того, что звезда разбухла. Растаяли полярные шапки, выбросив в атмосферу гигантский объём водяного пара и углекислого газа. Повис удушливый парниковый полог.

— Да, это может быть интересно, — сказала Осень. — Ты обратил внимание, что все найденные до сих пор отпечатки древней сети — на ледяных планетах, в кратерах? Может, на льду они лучше сохраняются, я не знаю. Но здесь всё уже растаяло. И отпечаток в кратере почти стёрся. Использовать его в практических целях мы не сумеем, мне кажется. Но если мы присмотримся лучше, это поможет