Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов"

знаешь, почему расстроилась? Потому что такой повод просрала! Понимаешь, Епиходов?

Я, кажется, начинал понимать.

— Поэтому будь осторожен. Тем более ты там, в Морках этих. Без надзора. Опутают тебя и женят, а ты и не поймешь. А потом будешь сидеть в деревне и жалеть, что не поступил в аспирантуру эту свою. В общем, прекращай тупить, Епиходов! Все, я уже до подъезда добежала. Держись там и не верь бабам! — заключила Танюха и отключилась.

Глава 15

Я слушал длинные гудки и размышлял. В общем-то Танюха абсолютно права. Я могу считать себя умным, опытным мужиком, который прожил длинную, полную событий жизнь, но там меня вон как Ирина окрутила. Так что, получается, выводы я так и не сделал и в этой жизни продолжается все то же самое. Карма, что ли, у меня такая?

Тяжело вздохнув и приняв твердое решение держаться от всех баб как можно дальше, я пошел умываться. Во всяком случае, хотя бы до того момента, пока не поступлю в аспирантуру.

Дав себе такое слово, я с облегчением вздохнул. А потом подумал про Венеру и опять вздохнул. Да и с Дианой нехорошо расстались…

Когда я закончил всю утреннюю рутину и вышел во двор обливаться холодной водой, за мной юркнул Валера. Он уже вполне освоился и гонял туда-сюда, не рискуя заблудиться и перепутать дома, как было в первый раз.

Погода стояла безветренная, хотя уже капитально посвежело. И я еще подумал, что надо бы прикупить хоть фуфайку какую-то. Видел, местные дядьки в таких поголовно тут ходят. Думаю, стоит такая недорого. И изгваздать совсем не жалко.

Во дворе первым делом я схватил полное ведро ледяной воды и ухнул на себя.

Сбоку заверещал Валера, который в этот момент подлез мне под ноги и тоже получил свою порцию ледяной ванны.

— Сам виноват, — совершенно бессердечно сказал я и принялся вытираться.

Валера обиженно мяукнул и поскакал обратно в дом. Памятуя о том, что сейчас он мокрым полезет сразу ко мне на диван, я хотел было уж бежать следом, чтобы не допустить вандализма, но сбоку из-за забора послышался голос:

— Сергей Николаевич! Добренькое утречко! — На меня приветливо и лучезарно смотрела Людмила Степановна, соседка.

— Доброе! — вежливо улыбнувшись, поприветствовал я.

— Смотрю, вы водные процедуры принимаете с утра. — Ее улыбка стала еще шире и еще лучезарнее. — А Анатолий знает, что вы тут воду во дворе ведрами хлюпаете? Скоро уже болото на весь двор будет.

Моя улыбка подувяла, но посылать соседку было бы некультурно, и я пожал плечами:

— Анатолий не говорил, что запрещено во дворе обливаться. Да вы не беспокойтесь, Людмила Степановна. Я, скорее всего, только на месяц здесь. Так что болото появиться не успеет. А вот после меня у вас будут уже новые, хорошие соседи. Будут держать свиней, коров — все как полагается в приличном сельском хозяйстве.

С этими словами я развернулся и пошел к себе в дом, оставив соседку с вытянувшимся лицом.

А пусть не выдумает ерунды! Ей молиться на меня надо — весь день на работе, живу тихо, не пьянствую, музыку громко не включаю, свиней не держу. Красота же? А она и тут пытается придираться. Болото ей не нравится!

Хотя, с другой стороны, нужно озаботиться мало-мальски приличным дренажом. А то действительно разведу грязищу, потом самому же придется Валеру каждый день отмывать.

Я вспомнил про промокшего котенка и рванул в комнату.

Валера сидел на кухне, старательно изображал дрожащего, практически умирающего котика и укоризненно смотрел на меня полными страдания глазами. Причем при моем появлении он стал дрожать еще больше и усерднее.

— Ну, извини, братец, — сказал я и принялся вытирать бедолагу.

Валера с достоинством выдержал эту экзекуцию, затем, продолжая трястись (хотя было даже жарко), подошел к своей миске и требовательно бахнул по ней лапой. Мол, ты должен компенсировать моральные страдания, раз так.

Я компенсировал, и Валера меня простил.

А не успел подумать, что приготовить на завтрак, когда со двора донесся крик. Такой пронзительный, что Валера подскочил как ошпаренный, перевернул миску и сиганул под кровать.

— Сергей Николаич! Сергей Николаич! Помогите! — донесся до меня истошный вопль.

Голос Людмилы Степановны, но совсем не тот ласково-едкий, каким она только что выговаривала мне за «болото во дворе».

Я схватил первое, что попалось под руку — старую фуфайку Анатолия, — и выскочил во двор, даже не застегнувшись. Пролез через щель в щербатом штакетнике, разделявшем наши участки, и влетел во двор соседнего дома.

Людмила Степановна стояла на крыльце, прижав руки к груди, и смотрела куда-то внутрь распахнутой двери с таким выражением, будто там притаился медведь-шатун.

— Что случилось?

— Игорешка! Игорешка мой! Я отлучилась на минуточку с тобой поболтать, а он… Он не отвечает! Лежит и не отвечает!

Я оттеснил ее плечом и шагнул в сени. Внутри пахло кислой капустой и въевшимся в стены сигаретным дымом. А еще чем-то знакомым и характерным — перегаром, причем не свежим, а таким выдохшимся, какой бывает наутро после крепкого возлияния.

Миновав темный коридор, я оказался в просторной комнате с продавленным диваном, допотопным телевизором и горой немытой посуды в раковине. На журнальном столике на боку валялась пустая бутылка из-под водки и тосковал граненый стакан с мутными остатками.

На полу между диваном и столиком лежал Игорек — грузный, одутловатый, небритый, в растянутой майке и трениках. Глаза его были полуоткрыты, но взгляд совершенно бессмысленный, направленный куда-то в потолок. Лицо покрывала испарина, а рука мелко подрагивала.

Людмила Степановна, появившаяся за моим плечом, всхлипнула:

— Я думала, он просто спит! А потом стала будить — а он не просыпается!

Я присел рядом и схватил Игоря за запястье. Пульс частил — не меньше ста ударов в минуту слабого наполнения. Кожа была липкая и холодная, даже держать неприятно, как лягушку потрогал.

Система, похоже, пришла в себя после ночного отдыха и активировалась:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 35,6 °C, ЧСС 112, АД 90/55, ЧДД 26.

Обнаружены аномалии:

— Гипогликемия тяжелой степени (уровень глюкозы ~2,0 ммоль/л).

— Нейрогликопения (начальная стадия).

— Жировая дистрофия печени (выраженная).

— Хронический гастрит.

— Ожирение II степени.

— Алкогольная интоксикация (остаточная).

Рекомендации: полный отказ от алкоголя, плавное снижение массы тела, дробное питание каждые 3 часа, коррекция объема потребляемой жидкости, исключение обезвоживания и алкогольного влияния.

Вот оно что. Алкогольная