Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов"

и поговорю. А потом зайду и вам все расскажу. Ладно? И тогда мы уже с вами что-нибудь придумаем.

— Только попугая своего сюда больше не приносите, — вздохнула Фролова. — А то и уволить могут.

— Посмотрим, — мрачно пообещал я и отправился к Александре Ивановне.

Если говорить по-хорошему, то мне бы следовало сходить домой и оставить Пивасика там. Однако, во-первых, две минуты, которые мне дали, давно истекли, а во-вторых, я уже задолбался за сегодня весь день туда-сюда бегать. Ничего, перетопчется.

Жалел ли я, что взял Пивасика к Борьке? Нет, потому что видел, как воспрял духом этот ребенок. Я точно знаю, что больному, особенно такому тяжелому, нужна очень яркая и мощная внешняя мотивация — тогда он будет выздоравливать не по дням, а по часам, как говорится. И Пивасик стал именно такой мотивацией. Да, Борька любит маму и очень хочет к ней. Но при маме он всего лишь никому не нужный ребенок. А вот для Пивасика он теперь наставник, вожак, главный, и эта новая роль дает ему ту мотивацию, которой я и хотел добиться.

— Можно? — сказал я, открывая дверь без стука.

В кабинете Александры Ивановны, помимо нее, были Ачиков, Лида и те два мужика, которые присутствовали в тот момент, когда я отказался подписывать акт о консилиуме по поводу диагноза умершего пациента.

— Вы опоздали, — неодобрительно поджала губы Александра Ивановна. — Мы вас уже десять минут ждем! Рабочее время, между прочим!

— Так и я на работе, — также неодобрительно и сухо ответил я. — За две минуты я бы и не добежал сюда.

— Вы нарушили режим! — вспылила наконец Александра Ивановна. — Санэпидрежим! А это статья о ненадлежащем исполнении обязанностей. Угроза жизни пациента из-за возможной инфекции. Непрофессионализм, граничащий с клиническим идиотизмом! Ваши действия — основание для немедленного увольнения! И, возможно, для возбуждения дела о халатности! Что вы можете сказать в свое оправдание, Епиходов?

Ачиков и мужики уставились на меня с любопытством. Они прямо смаковали этот инцидент.

— Могу сказать так: для меня всегда на первом месте — самочувствие пациента. Боре нужна была внешняя мотивация…

— Что за бред! — вскричала Александра Ивановна и, обернувшись к Ачикову и остальным, патетически воскликнула: — Они там, в министерстве, совсем с ума посходили! Не видят, кого нам подсовывают! А мы должны расхлебывать!

— У вас претензии к моей работе? — процедил я, поскольку меня эта комедия уже начала раздражать.

— А вы считаете, что нарушение режима в палате интенсивной терапии — это нормально? А Лейла Хусаинова?

— Что Лейла Хусаинова? — не понял я.

— Вы думали, я не узнаю? Что за цирк вы в Чукше устроили? Зачем ее сюда притащили? — Она заводилась все больше и больше. — Молчите? А я знаю зачем! Хотели похвастать своими высокими знакомствами! Хотели ославить нас на весь мир, да, через эту блогершу! Показать, как якобы плохо мы здесь работаем! Но я вам вот что скажу, Епиходов! Я вам скажу, что…

Но узнать, что хотела сказать Александра Ивановна, нам всем помешал раздавшийся в этот самый неподходящий момент телефонный звонок. Не знаю почему — скорее всего, на автомате, — я принял вызов, а когда увидел номер, удивился: звонил Наиль, бывший юрист Алисы Олеговны, а ныне мой засланный казачок в недра девятой казанской городской больницы.

— Слушаю! — сказал я.

Александра Ивановна побагровела, остальные пришли в ужас от моего нахальства, особенно когда я поднял руку, дав знак помолчать, но что-то мне подсказывало, что звонок очень важный.

— Сергей Николаевич! — Голос Наиля сочился еле сдерживаемым триумфом. — Я сделал это!

— Что «это»?

— Выполнил ваше задание! Я нашел того, кто виновен в смерти вашей невесты Наташи и сына!

Конец пятой книги

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Двадцать два несчастья – 5