Читать книгу - "Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин"

Мог бы рассказать про то, что эти три буквы в шапке распечатки сегодня впервые легли в общий узор не как догадка, а как факт на бумаге, на чужом столе, рядом с протоколом о свежем трупе.

Но я уже знал, что Томпсон ответит, если я начну объяснять. Нет оснований объединять, нет юрисдикции, это округ Колумбия, не наше дело, нет ничего, кроме совпадения трех букв на распечатке. И будет прав.

Поэтому я сказал коротко:

— Интуиция, сэр.

Томпсон все также смотрел на меня.

— Интуиция, — повторил он. — Прекрасно. Вчера у нас в Бюро было два хороших специалиста по криминалистике, ты и Чен. Сегодня, выходит есть один криминалист и один медиум. Анна Хеннингс просила прислать ей кого-нибудь предсказывать выигрышные номера в «Мэриленд Лотери», у нее зять без работы. Может, тебя одолжим?

— Сэр.

— Митчелл. — Он наконец не выдержал и улыбнулся уголком рта. — Ты на меня не обижайся. Я не против интуиции. Я против того, чтобы агент с простреленной рукой, утечкой в собственном отделе и одним из самых сложных серийных дел в моей карьере вешал на себя еще одно дело, потому что у него зачесалось за ухом. У тебя сейчас, между прочим, по графику пять дел как минимум. Тебя на сколько хватит?

— На эту папку хватит, сэр.

Он смотрел на меня еще мгновение. Потом взял карандаш, трижды постучал им по столу и подвинул папку ко мне через стол.

— Неделя, — сказал он. — Если через неделю у тебя не будет ничего, кроме интуиции и совпадения трех букв, папка уйдет в архив округа, и я больше про нее никогда не услышу. Если что-то накопаешь, придешь и доложишь, и тогда решим, забираем ли мы это себе как федеральное.

— Спасибо, сэр.

— Не спасибо. — Он снова взял сигару, снова не закурил. — И, Митчелл. По этой папке тоже Паркер, ты и я. Никаких архивных запросов через картотеку, никаких имен в общих базах. Если этот ваш покойный бухгалтер действительно занимался тем, о чем мы оба сейчас думаем, у крота в нашем отделе тут же загорится сигнальная лампочка, и через неделю кого-то еще найдут утром у подножия лестницы. Понятно?

— Конечно, сэр.

— Иди работай.

Глава 15

Уинстон

Я поехал один. Без Дэйва, без служебной машины из автопарка, на собственном синем «Форде Фэрлейн» шестьдесят седьмого года, с ржавчиной на правом крыле. Папку Уинстонов Томпсон передал мне под личную ответственность, дело не официальное, никакого присутствия Бюро.

Просто обычный человек зашел к вдове задать рутинные вопросы по федеральному протоколу, это не запрещено, да и афишировать незачем.

Капитолийский холм январским утром был серым и тихим. Здание Капитолия с куполом проступало сквозь голые ветви платанов растущих по обочинам дороги.

Дом Уинстонов оказался узким и высоким, это оказался таунхаус девяностых годов прошлого века. В три этажа, из темного кирпича, втиснутый между такими же на тихой улице за станцией метро «Истерн-Маркет».

На крыльце еще висел венок из остролиста, оставшийся с Рождества, никто не нашел сил его снять. Вечный признак внезапной смерти, одни вещи словно застывают в доме там, где их владельцев застала беда, другие продолжают жить по инерции.

Кэрол Уинстон сама открыла мне дверь. Лет сорока, в темном свитере и брюках, без украшений и никакого макияжа.

Под глазами глубоко залегли темные круги, она еще не отплакала свое. Теперь двигалась на автопилоте, с тем спокойствием, какое наступает у людей на третий-четвертый день после несчастья, когда первое потрясение уже прошло, а второе еще не накатило. Голос ровный, без надрыва.

Я представился. Сказал, что Бюро по федеральному протоколу обязано провести рутинную проверку обстоятельств гибели любого сотрудника федеральной структуры.

Комитет по переизбранию президента в эту категорию формально подпадал. Никаких подозрений в чей-либо адрес, добавил я, стандартная процедура.

Кэрол устало кивнула, как делают в ответ на любое объяснение, у нее не осталось сил его проверять и отступила, пропуская меня внутрь.

— Лестница там, — сказала она, кивнув на узкий пролет в глубине прихожей. — Можете посмотреть. Полиция все уже сфотографировала.

— Я не задержу вас надолго.

Она ушла на кухню. Я слышал, как зашумел чайник, и понял, что ей сейчас нужно занять руки и мысленно поблагодарил ее за то, что мог поработать один.

Лестница была старая, начала века, типичная для таунхауса этих кварталов. Узкая, крутая, шла на второй этаж под прямым углом, без площадки.

Дубовые ступени, потертый ковер посередине, прикрученный медными прутьями вдоль каждой ступеньки. Перила из светлого дерева, изящные, тонкой работы. Балясины точеные, потемневшие от времени.

Я достал из портфеля фонарик «Пеликан», он высветил мощный, узкий луч, удобный для детального осмотра. Стал медленно подниматься по лестнице снизу, освещая каждую ступень и балясину поочередно.

Полицейский протокол, который я перечитал в машине, гласил, что тело лежало у нижней ступени, головой к стене. Шейный позвонок сломан, перелом основания черепа, признаков борьбы нет. Версия округа, что Уинстон спускался ночью, оступился, упал и ударился головой. Дело закрыли за шесть часов.

На двенадцатой ступени снизу, третьей от верха, я остановился. Балясина с правой стороны, ближайшая к стене, чуть-чуть отходила от своего гнезда. Заметно только тому, кто внимательно присматривался. Я подвел луч сбоку.

Каждая балясина в этом перильном ограждении крепилась двумя коваными болтами, один сверху, в поручень, второй снизу, в подступенок. Так делали в эпоху, когда строили надежно и солидно, на сто лет.

Верхний болт на этой балясине держал крепко. А нижний только еле держался на месте.

Я провел пальцем у его основания. Резьба сорвана, болт сидит впритык, держится на одной нитке.

Я подсветил резьбу сбоку, под углом.

Увидел то, чего полиция округа не разглядела при поверхностном осмотре. А если и разглядела, то не указала в протоколе.

На самой шляпке болта и на металле вокруг гнезда виднелись мелкие полукруглые царапины. Свежие, светлые, не потемневшие от времени.

Не износ от полувекового пользования, не разработанная за десятилетия резьба. Характерные отметины от губок гаечного ключа, который проворачивали с усилием.

Кто-то открутил этот болт почти до конца, чтобы не выпал, ровно до того состояния, когда балясина перестает держать вес взрослого человека, навалившегося на перила.

Я отступил на ступеньку, оглядел лестницу целиком. Если ночью в темноте, а Уинстон, по словам жены, спускался часто, у него были проблемы с