Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

болотного цвета и с хитрым мушкетоном с поворотным барабаном для зарядов, зажатым в руках, и целился в дальний угол, причём под самый потолок. Испуга на лице, как обычно бывает у кисейных юношей, не было, лишь злой и сосредоточенный взгляд.

Комнату заполнил едкий дым халумарского пороха.

А в углу, цепляясь крючковатыми пальцами за деревянные балки, оскалилась и бешено таращила бельма глаз сухая старуха, закутанная в лохмотья серой мешковины, как в платье. Причём, казалось, что это существо уже видели той ночью в Гнилом Березняке.

Так вот почему чесался нос — в дом пробралась нечисть, а Аврора, как дура, пребывающая в постельных заботах, совсем потеряла осторожность.

— Отдай, — зашипела старуха, глядя на человека.

Недоумение на лице баронского племянника возникло только при виде Авроры, одетой лишь в амулеты и вишнёвый пояс. Но он быстро вернул свой взгляд в сторону старухи.

— Пошла на… падла! — проорал баронский племянник и снова выстрелил. И попал.

Во всяком случае тварь дёрнулась и завизжала, а из светящихся ран потекло бледно-зелёное липкое пламя.

Вот врал, барон, что Аврора халумарских слов не знала. «Пошёл на» и «падла» она часто слышала в казарме при цитадели.

Но сейчас не об этом.

— И почему ты так не вовремя, выползок тьмы? — зло закричала девушка, проведя стволом перед лицом сверху вниз. — Идемони!

Воздух дёрнулся под силой изгоняющего заклинания.

— Не прогонишь! — злорадно захохотала старуха.

Баронский племянник и Аврора выстрели в ответ одновременно. На стену полетели, прилипнув, как комки сырой глины, клочья белёсого мяса. Вдобавок к пулям баронета выхватила стилет, перехватила поудобнее и метнула. Серебряный клинок вошёл точно в горло твари, но старуха лишь кашлянула, резко вытащила кинжал из раны и откинула от себя подальше.

Где-то рядом завизжала девчонка-служанка. Она бросилась прочь, громко топоча.

— Моя! — завизжала старуха и спрыгнула с потолка на пол, словно паук-переросток. Она подобралась и прыгнула к двери, сбив с ног, появившегося там баронского дуэнью, одетого в штаны и рубаху с синими и белыми полосками. Старуха победно захохотала и рванула следом за девчонкой.

— Твою мать! — выругался спутник его милости, отползая в сторонку.

А тем временем в коридоре послышался топот и крики.

— На клинки её! На клинки насаживай!

И снова выстрелы целым залпом, будто в коридоре не менее половины терции.

Аврора выставила вперёд шпагу и попятилась, прикрывая собой баронского племянника.

— Я всё равно заберу своё! — противно закричала старуха. Затем донёсся звук ломающихся дверей и выбитых ставней, словно кто-то ломился наружу. И вскоре в таверне всё стихло. Слышалось лишь частое дыхание многих людей и осторожный скрип половиц.

А потом в комнату, не спрашиваясь разрешения, вошла Виолетта да Мишель, тащившая взятую под локоть бледную и трясущуюся девчонку. Рыцарка грубо затолкала Гвен внутрь и смерила Аврору с ног до головы насмешливым взглядом, хотя у самой рубаха нараспашку, отчего обе тугие сиськи были открыты всеобщему взору.

Голая Аврора покраснела от злости и поджала губы, а затем вскинула шпагу и направила на гостью.

— Я, по-вашему, смешно выгляжу? Может, клинок в вашем брюхе будет не так смешон?

— Это дуэль? — спокойно переспросила рыцарка и небрежно оттолкнула девчонку в угол. Сама же неспешно вынула из ножен фальшион.

— Если не объясните насмешку, то да!

— Мне отрадно ваше рвение, чтоб вы лишь в доспехах младенца побежали закрыть своим телом своего господина, — ехидно и весьма двусмысленно ответила Виолетта и добавила: — Но от дуэли не откажусь. С удовольствием попорчу вам личико. Слишком уж оно нежное.

— Довольно! — громко произнёс баронский племянник, стоя немного в стороне, — отложите все разногласия до возвращения.

— До возвращения! — процедила Аврора, зло звякнув кончиком своей шпаги по кончику клинка Виолетты. Будет ещё всякая падаль насмехаться над девой рода да Вульпа.

В это время дуэнья, коего барон звал прапором, быстро подскочил к девчонке и стал выпытывать, схватив за плечи.

— Кто это была⁈ Что она хочет от тебя⁈

Служанка зашлась слезами и невнятно залепетала сквозь вой плача.

— Я ду… ду… думала, сбежала. А она за мной пришла.

— Кто?

— Хо… хо… хозяйка-а-а-а. Я кочергой по голове, а она стала не… не… нежитью. — У девчонки подкосились ноги, и она рухнула на коленки. А дуэнья-прапор быстро наклонился и стал внимательно слушать. Девчонка же продолжала лепетать: — Я не хотела убивать. Я просто кочергой. Она меня би… би… била всегда. И… и… вот.

Девчонка протянула руки запястьями вверх, где виднелись следы от браслетов

— Она мне на ночь рот затыкала и руки связывала туго. И верёвка была заговорённая.

Вскоре слова девчонки совсем потонули в надсадном плаче. И тряси — не тряси, без толку.

— Заберу её с собой, — проговорил прапор, помогая девчонке подняться и часто кидая взгляд на голую Аврору. — Отпою чаем, потолкую.

— Да гнать её прочь, — проговорила рыцарка.

— Нет, надо сперва понять, что происходит, — проговорил баронский племянник.

— Только я сам, хорошо? — тут же проговорил прапор и продолжил, перемежая слова королевского наречья с халумарскими. И послышалось что-то вроде «допрос» и «разведка». А ещё он почему-то называл барона не его милостью, а странным словом «командир».

Рыцарка, от которой обильно пахло вином, пожала плечами и вышла. Следом и дуэнья-прапор со служанкой покинули комнату, оставив Аврору наедине с господином.

Девушка скосила взгляд на себя голую, на глупый вишнёвый пояс, и ей стало как-то неуютно и обидно. Ведь всё, что можно сделать неправильно, неправильно и сделала: и соблазнение, и охрану.

Аврора еле пересилила себя, чтоб громко, пинком, не захлопнуть за ушедшими дверь.

— Простите, ваша милость, этого больше не повторится. Я вас больше не оставлю наедине с тварями и буду оберегать ваше ложе, — проронила девушка, подошла к кровати и положила повдоль посередине свой клинок, как знак чистых помыслов и преграду между мужчиной и женщиной, а потом и сама легла на самый краешек, положив на живот пистоль. Так было правильно. Так было в кодексе рыцарства и легендах.

Барон со вздохом сел рядом, искоса поглядывая на голую девушку, и серьёзно нахмурил брови, постукивая пальцами по своему мушкетону.

Краешек губы Авроры коротко дёрнулся в горькой ухмылке. Неужто она настолько ему не нравится?

— Вообще-то, галстук не так надевается, — проговорил барон после затянувшегося молчания.

— Галстук? — тихо спросила