Читать книгу - "Алекс - Семён Афанасьев"

достаточно привлёк к себе его внимание, судя по сосредоточенному взгляду и изменившемуся выражению лица (плюс его комментируемые Алексом эмоции). — Мне бы информацией разжиться: какие здесь могут быть подводные камни для такого, как я? — провожу ладонями вдоль боков. — Я б не спрашивал. Но и в других местах, и эта ваша бабка как-то слишком многозначительно фыркали.

— А с чего такая осторожность? Есть чего опасаться? — уже не валяя дурака, спрашивает дед. — Или хвосты какие тянутся?

— Не в том смысле, — быстро отсекаю его ушедшую не туда профессиональную фантазию. — Я только что, сами видите, откуда. А там бытует мнение, что государственных мест без подвохов не бывает. Ну и, то, как меня сюда настойчиво зазывали, тоже напоминает о необходимом минимуме осмотрительности. — В этом месте откидываюсь на спинку стула. — Если имеется возможность, всегда лучше спрашивать, что-куда, у тех, кто уже в реалиях ориентируется.

— Неожиданно, — хихикает дед. — Но советы в кредит — не самый лучший вариант для всех, согласен?

— Увы, — неподдельно вздыхаю. — Ну, я хоть попытался.

— Так у тебя свободный выход, ты ж вообще никому ничего не должен, — пронзительно смотрит он. — Вот сходишь завтра, куда тебе там надо; разбогатеешь там — и сразу приходи обратно. Тогда и сориентируем тебя и по поводу, и не только. Кстати, вот тебе первый аванс, бесплатный. Наверное, не идиот, если такая карьерная пертурбация; из Квадрата к нам… У тебя какой образовательный рейтинг в единой системе?

— Вы о чём? — чуть подаюсь вперёд, даже не изображая удивления.

— Вот я о том же. А привилегий, как у круглого отличника всех видов подготовки. На ровном месте. Как сам думаешь, что из этого следует?

— Обычно, особенных в замкнутых коллективах не любят. Особенно их не любят в замкнутых коллективах с выстроенной вертикальной иерархией. Где права личности не пропорциональны её потенциалу либо этапу развития. — Отвечаю без купюр и откровенно (всё так же под диктовку Алекса).

Дед присвистывает и пару раз весело хлопает в ладоши, поднимая и тут же опуская правую бровь:

— Ну так бы и сразу; а то… Вот тебе тогда второй бесплатный аванс: общайся здесь со всеми именно так, а не как вначале. Тут всё же не тюряга. А не любят особенных здесь, пожалуй, даже посильнее, чем там.

«Возможно только в одном случае. — Комментирует этот пассаж Алекс. — Если тут прав у средней личности меньше, чем в тюряге».

А я, недолго думая, транслирую это вслух.

— Даже не знаю, что в этом месте и сказать, — хихикает дед. — С одной стороны, теперь понятно, почему тебя взяли сюда: всё же не дурак… С другой стороны, не понятно, откуда ты свалился, весь такой красивый. Хотя, как раз, всё-таки понятно, — вздыхает он, затем резюмирует. — Так оно так и есть. Повесели ещё раз старика, догадайся сам? Вот так, как ты это непринуждённо делаешь, напрягая думалку, ы-ыхы-хы-хы-хы…

— В Квадрате, по большому счёту, если не заступать за красные линии, твои потери чётко ограничены, — старательно соблюдаю классическую стилистику, на чём настаивает Алекс. — В первую очередь, ограничены по времени: ты чётко знаешь, когда выйдешь, если будешь хоть чуть работать именно на эту задачу. Не говоря уже о том, что разными инструментами срок можно и сократить, не будем сейчас о самих инструментах… Тут, видимо, чуть иначе. И второе отличие: в Квадрате тебя не могут заставить делать ничего сверх твоей воли. Если говорить о формальной законной стороне вопроса, — добавляю, ориентируясь на его дрогнувший взгляд. — То есть, конечно, ещё как могут. Но формально — ограничение свободы категорически не равно принуждению. Там это, если что, на всех стенах написано. А здесь, если я правильно понял, структура военизированная. Это означает, что любой приказ сверху может иметь силу обязательного закона, как бы ты лично к нему не относился. Говоря цинично, и живых людей могут заставить резать. А ты ничего не сможешь возразить.

— Ну видишь, как хорошо, когда с головой всё в порядке, — дед кивает с тенью улыбки в такт моим словам даже после того, как я закончил говорить. — И спрашивать, оказывается, никого не нужно. Теперь сам сопоставь, как отнесутся в таком месте к тому, кто не просто особенный, а ещё и …

— … никому ничего не должен, — завершаю за него. — Спасибо. Вопросов больше не имею. Завтра схожу, куда надо; потом, с вашего разрешения, зайду ещё раз.

— Угу, — простенько соглашается он и одновременно рисует пальцем в воздухе цифру «двадцать». — Хороший вывод, правильный. Только одно дело — понимание теоретически. А вот учащегося без искры, да с привилегиями, как у бегемота, практика может огорчить гораздо сильнее твоих даже самых смелых ожиданий. Кстати, по тебе уже почти всё прогрузилось… — он бросает быстрый взгляд на монитор. — Можешь шагать на принтер и поселяться. Этот корпус, стальная дверь.

— Боюсь представить, что у вас тут за беспредел тогда, — говорю, направляясь к выходу. — Кстати, а почему именно бегемот?

— Так он не смотрит, куда ступает: может идти, куда угодно, размер-то какой. А что до страха, вот это даже почти что правильно. — Серьёзно сообщает вдогонку он, забрасывая ноги пятками на стол. — В твоём случае, страх — твой единственный вариант.

Вариант чего, он не добавляет.

* * *

Стальная дверь по соседству, вопреки ожиданиям Алекса, оказывается не входом в какой-то склад либо складскую группу, а всего лишь шлюзом к принтерам: в этом заведении, в отличие от Квадрата, одежду и прочие необходимые вещи распечатываешь себе сам.

Приложив палец к сканеру на двери, попадаю в ангарного типа помещение с кучей три-дэ принтеров (работающих с различными материалами) и одним-единственным человеком. Как две капли воды, манерой общения напоминающим деда, от которого я вышел.

Он очень сдержано реагирует на мою попытку завязать разговор и почти без слов помогает распечатать пару комплектов одежды белья, обуви… далее по списку. На мой вопрос о нормах износа, наконец раскрывает рот в первый раз:

— Как придёт в негодность, придёшь снова. Экипируешься заново. Чётких сроков нет.

Помимо одежды, предметов гигиены, прочих бытовых мелочей, я обзавожусь ещё постельными принадлежностями, вместительным рюкзаком и клинком в ножнах (по типу туристического многофункционального ножа).

Я уже укладываю новоприобретённые запасы в рюкзак и собираюсь идти дальше (согласно тут же выданного мне талона на поселение), когда меня останавливает ворчание в спину:

— Ну молодец. Куда собрался?!

Разворачиваюсь, открывая рот для ответа. Вместо слов, наблюдаю удаляющуюся в проходе спину, за которой и следую.

— Держи, — в ещё одном помещении (тоже за стальными дверями) мне в руки всовывают простенький коммуникатор,