Читать книгу - "Ложная девятка. Том одиннадцатый - Аристарх Риддер"

гражданство, а про общеспортивную философию. Тактика мелкого фола — это про них. Мелочная грязь, локоточек, когда судья не видит, удар по рёбрам, отдавленная нога — это всё их коронка. Никогда этого не понимал, если честно. Зачем заниматься этой гадостью, когда ты настолько хорош? А они правда хороши, как футболисты, очень хороши. Но национальные традиции есть национальные традиции. Когда ты выходишь играть против югославов — что в футболе, что в баскетболе, да где угодно, — всегда нужно быть готовым к этому.

Мы готовы.

* * *

3 июля. Прекрасный флорентийский вторник. И моё безмерное удивление.

История моих взаимоотношений с Италией всем очень хорошо известна. То, как мерзавец Сергеев предал «Ювентус» и нагло нарушил абсолютно все договорённости, а его покровители потом ещё и обокрали ФИАТ, — в Италии знают все. Итальянские журналисты годами ходили за мной с примерно одной и той же, очень быстро ставшей заезженной пластинкой. «Синьор Сергеев, а вам не стыдно?» «Мадонна плачет от чёрного предательства Сергеева». «Гори в аду, Сергеев». «Да чтоб тебе ноги переломали, Сергеев». «Никогда в жизни мы не напишем ничего хорошего про тебя, Сергеев». И прочее, прочее, прочее.

То, что на самом деле моей вины в сорвавшемся переходе нет, и то, что вообще-то запрет на этот трансфер был наложен исключительно в ответ на действия самих итальянцев, — эти ребятки, конечно, не помнят. А если и помнят, то молчат, потому что это уничтожает всю конструкцию с мерзким предателем Сергеевым.

Наши сборные будут проходить в том числе и под такой вот аккомпанемент. Плюс ещё и противопоставление меня с Марадоной, кумиром Неаполя, тоже добавляло дровишек в этот костерок.

И вот сейчас, когда я вышел на поле «Артемио Франки» на разминку, трибуны меня удивили. Они оказались красными.

Помимо тех семи тысяч наших болельщиков, зрительно как будто бы ещё чуть ли не в два, а то и в три раза больше местных итальянцев тоже поддерживают нас. Сборную Советского Союза. С капитаном, которого вся Италия, по идее, должна дружно ненавидеть.

Однако же нет — это не сон. Это действительно красные трибуны во Флоренции.

Тут ко мне подошёл Володя Бессонов, который сегодня в стартовом составе. Улыбнувшись, хлопнул меня по плечу:

— Вот сразу видно, что капитан у нас манкирует своими обязанностями и буквально спит на занятиях.

— Ты о чём? — удивился я.

— О том, что я, например, несколько раз услышал и хорошо запомнил: Флоренция — самый коммунистический регион Италии. Что это «Красная зона» — Тоскана, Эмилия-Романья, Умбрия. И что здесь Компартия десятилетиями выигрывает местные выборы. А ты, видать, в облаках витаешь или о Кате своей думаешь, вместо того чтобы слушать товарищей.

— А ведь точно, — улыбнулся я. — Что-то я такое припоминаю. Ну, тогда вопросов нет.

И ведь не только «Красная зона». Если уж совсем подключать память, то это ещё и регион Палмиро Тольятти. Точнее, регион его партии, что в случае Италии практически одно и то же. Того самого товарища Тольятти, генерального секретаря Итальянской компартии с двадцать седьмого по шестьдесят четвертый, в честь которого у нас, на Волге, бывший Ставрополь стал городом Тольятти. Тот самый Тольятти, в котором стоит ВАЗ. Тот самый ВАЗ, который мы построили вместе с ФИАТом. Тот самый ФИАТ, который, по официальной итальянской версии, я через своих покровителей в своё время и обокрал.

Получается, что в самый коммунистический регион главного капиталистического неприятеля сборная Советского Союза приехала на советском автобусе с агрегатами от ЗИЛа — чтобы её здесь встретили как родную тосканские коммунисты, наследники политика, в честь которого назван город, в котором стоит автозавод, построенный с тем самым концерном, которому я, по версии итальянской прессы, до сих пор должен по жизни.

Что ж, спасибо, дорогая коммунистическая партия. Мнезапная помощь которая точно не будет лишней

* * *

3 июля 1990 года (вторник). Флоренция. Стадион «Артемио Франки». 17:00 по центральноевропейскому времени. +24 градуса. Ясно.

Четвертьфинал чемпионата мира 1990 года между сборными СССР и Югославии. 45 800 зрителей.

Судья: Эрик Фредрикссон (Швеция).

СССР: Дмитрий Харин; Владимир Бессонов, Олег Кузнецов, Ахрик Цвейба, Анатолий Демьяненко; Геннадий Литовченко, Андрей Зыгмантович, Игорь Добровольский, Александр Мостовой; Сергей Юран, Ярослав Сергеев (к).

Главный тренер: Анатолий Фёдорович Бышовец.

Югославия: Томислав Ивкович; Фарук Хаджибегич, Предраг Спасич, Бранко Брнович, Влатко Вулич; Срешко Катанец, Рефик Сабанаджович, Робер Просинечки, Драган Стойкович (к); Деян Савичевич, Дарко Панчев.

Главный тренер: Ивица Осим.

* * *

Что ж, жребий брошен. Югославы начинают серию первыми.

Сборная Советского Союза стоит в центральном круге. И я, как правофланговый, чувствую на своём плече руку Беланова. Игорь на семидесятой минуте вышел вместо наевшегося Юрана и сейчас стоит рядом со мной — молча. Этим молчанием Игорь Беланов говорит мне больше, чем сказал бы любыми словами.

Но сначала слово за Димой Хариным. Он стоит на линии ворот, голова чуть опущена. А мгновениями ранее Дима как-то даже остервенело хлопал перчаткой о перчатку. Что творится в душе нашего вратаря сейчас, не хочется даже и представлять.

Именно Харин, по большому счёту, должен стать главным героем четвертьфинала. После того, как мы, полевые игроки, сто двадцать минут играли с югославами в дыр-дыр и не реализовали ни один из полудюжины очень хороших моментов, наш вратарь должен стать проводником сборной Советского Союза в полуфинал.

Ну а против Димы — Стойкович. Югославский капитан открывает.

И как же здорово, что бить послематчевые будут в ворота рядом с нашим сектором. И поддержка трибун очень нужна.

Удар в левый от Димы угол и… Да твою ж мать. Ну ведь мог достать Харин. Стойкович, этот мастер стандартных положений, пробил парадоксально плохо. Считанные сантиметры — но 1:0.

И отвечать идёт Добрик. Игорь Добровольский. Походка у Игоря какая-то нервная. Неужели сомневается в себе? Неужели даст слабину?

Удар. И нет. Не даст. Хладнокровно разводит Ивковича и мяч по сторонам. 1:1.

Пошло дело.

Следом выходит Катанец. Но чуть-чуть не считается — мяч заходит впритирку с дальней штангой. 2:1. Югославия впереди.

А у нас идёт бить Кузнецов. Разбег. Удар. Ух какой удар. Вот от души. Есть такое понятие — удар защитника. Но это когда мяч в результате улетает метров на двадцать выше цели. Сейчас не тот случай. У Кузнецова тоже удар защитника, но такой, после которого мяч, как выпущенный из пращи камень, летит под перекладину, не оставляя Ивковичу ни единого шанса. 2:2.

А дальше — Просинечки.

Короткий, очень короткий