Читать книгу - "Под драконьей луной - Робин Слоун"

– Вот, значит, в чем твой интерес.

– Это интерес волшебника. Для меня это только служба.

– А чего хочешь ты? Что он тебе обещал?

– Свободу.

Барыжник изобразил, будто озирается во тьме:

– Ты в глухомани, Кабал. Кто тебя удерживает? Иди куда хочешь.

– Где угодно я останусь в этом теле, – провыл человекопес.

– А, ясно, – сказал Барыжник. – Поскольку волшебник запечатывает работу своим знаком, только он может ее отменить.

– Да.

– Нет! – воскликнул Барыжник. – Есть другие способы.

Кабал на мгновение раздул ноздри. Выражение его морды почти не изменилось, но люди хорошо читают мимику, и Ариэль угадал его чувство: удивление.

– Я когда-то служил волшебнице, – продолжал Барыжник. – Она оснастила меня зрением, воспринимающим радиацию – смертельную радиацию. Чтобы искать сокровища в глубоких склепах за страшными предостерегающими надписями – сокровища, которым лучше бы оставаться под землей. Мои глаза видели радиацию, но не видели обычного солнечного света. Днем я был слеп. Когда мои органы отказывали, она их чинила. Я делал, что сказано, поскольку хотел получить свою долю добычи. И волшебница обещала вернуть мне глаза, когда я закончу работу. Однако всякий раз выяснялось, что надо лезть в следующую яму. И работа никогда не заканчивалась.

Он рассказывал историю для Кабала, однако вопрос с жаром задал Ариэль:

– Как ты освободился?

– Я обязан своей свободой вот этому веществу, – Барыжник встряхнул бумажный пакетик, – которое собрал с большим риском. Ариэль, налей в кружку воды, пожалуйста.

Чтобы исполнить его просьбу, мальчику нужно было подойти чуть ближе к Кабалу, однако он, несмотря на страх, сделал несколько осторожных шагов, взял котелок, плеснул немного холодной воды в побитую жестяную кружку и протянул ее Барыжнику. Тот взял кружку, по-прежнему не спуская с Кабала глаз.

– Это порошок экдизиса, чистейший. Универсальное противоядие от работы волшебников. – Барыжник зубами разорвал пакетик и всыпал содержимое в кружку. – Я выпил такой раствор, увидел солнце, сбежал и больше никогда не возвращался в земли той волшебницы.

Порошок зашипел в кружке.

Кабал взглянул на мусорщика.

– Ты предлагаешь мне яд, – сказал он.

– Если б я хотел тебя убить, то пустил бы в ход лучевую пилу, – ответил Барыжник. – Порошок настоящий. – Он поднял кружку. – Волшебники вручают нам дары, которые частенько оказываются ловушками. Если ты попался, стыдиться тут нечего. Я предлагаю свободу. Хочешь ее?

– Да, – рыкнул человекопес.

– Тогда пей и возвращайся в дикую природу, а если тебя вновь разберет охота заявиться к волшебнику, выбирай тщательнее.

Барыжник протянул Кабалу шипящую кружку, по-прежнему держа того под дулом лучевой пилы. Человекопес выпил.

Трудно описать то, что произошло в свете костра, поскольку ночь была темная, а Кабал так выл, что Ариэль в ужасе отвернулся.

Другого способа описать это нет: человекопес развалился на части. Ремень лопнул, штаны упали, только этими штанами была его мускульная оболочка или, по крайней мере, бо́льшая ее часть.

Кабал, теперь уже снова пес, худой и ободранный, умчался в ночь.

Барыжник выдохнул.

– Рад, что сработало, – сказал он. – Бомбы в сердце у меня нет.

Они еще посидели у костра, потом забрались в спальники. Ариэль чувствовал, что Барыжник еще не спит. Как ни беспечно держался мусорщик, для него ночная встреча тоже стала испытанием.

– Волшебницу, про которую я говорил, звали Горгоной, – сказал в темноте Барыжник. – Это она вытащила меня из дикой природы. Не поверишь, но я был опоссумом!

Ариэль очень даже поверил.

– Никто не помнит того, что было до раскупоривания. Это биологически и психологически невозможно. Твоя жизнь начинается, когда волшебник тебя вытаскивает. Так нас уверяют. И все же порой ночами… ах!

Ариэль заснул, глядя на молодой серпик драконьей луны и гадая, кто они, живущие там, и чего им от него надо.

Тарелка в Инстауре

19 апреля 13778 года

– Внимательно смотри под ноги, – предупредил Барыжник. – Мы можем быть уже на месте.

Ариэль оглядел заросшую кустами равнину, но не приметил никаких следов города. Впереди уходил вверх широкий склон, высокая трава колыхалась под ветерком.

Он споткнулся, увидел, обо что, и понял, что Барыжник прав: они уже некоторое время шли по Инстауру.

Ариэль споткнулся об университет.

Вокруг его ног тянулись миниатюрные каменные стены, скрытые густыми кустами. Ни одна стена не доходила ему до голени; многие обрушились, кукольная кладка рассыпалась. В стенах зияли проемы давно исчезнувших окон. Когда-то здесь была библиотека; Ариэль видел ржавые стеллажи без книг. Местами стеллажи попа́дали, раздвинутые цветущими растениями.

– Город такой крохотный! – воскликнул Ариэль.

– Только для нас, – ответил Барыжник. – Если ты вообразишь себя крысой – а это полезно делать время от времени, – ты поймешь, что Инстаур был велик. Теперь иди аккуратнее.

Ариэль принялся исследовать город. Раздвигая траву, он отыскал тени бывших площадей и мало-помалу начал различать план города. Улицы следовали контуру холма; там, где он был круче, крохотные лесенки связывали соседние уровни. Я воображал, как ученые, пыхтя, вместе преодолевают подъем, направляясь в лекционный зал или в лабораторию. Кусты, должно быть, высились над ними раскидистыми деревьями.

– Они были крысы? – спросил Ариэль.

– Гениальные крысы, – ответил Барыжник. – Моттаинай постигли то, что до сих пор недоступно нашему пониманию. Когда-то давно тут было богатое место для поиска сокровищ.

Ариэль сперва встал на колени, затем, поняв, что этого мало, лег на живот. Он нашел развалины старого здания, сложенного из идеально ровных каменных блоков. Внутри он разглядел комнатку, возможно кухню, со столешницами, выложенными плиткой, – узор был такой мелкий, что мальчик его не разбирал. Дверь из кухни вела в маленькую кладовую, теперь заросшую клевером.

– Что с ними случилось? – крикнул Ариэль.

– С крысами? Они ушли! – ответил Барыжник. – Все разом. Построили корабли и уплыли на запад. Это записано в книгах – очень маленьких книгах. Их чрезвычайно трудно прочесть. Однако моттаинай оставили после себя самые удивительные устройства. У многих машин в Кроме Вариа внутри крысиный механизм.

– Я не видел в сортировочном центре ничего настолько маленького.

– О, мусорщики обобрали Инстаур дочиста задолго до того, как меня раскупорили. Теперь он уходит в землю. Слишком много по нему топтались.

Ариэль встал и обозрел город целиком. Через Инстаур бежал ручеек, впадавший в мелкий круглый прудик, который для крыс был, надо думать, настоящим озером.

Наукоград поглотили кусты и высокая трава.

Кловис ступал с величайшей осторожностью и взволнованно жужжал.

– Я рушу общественные здания, – простонал он. – Я уничтожаю ценные исторические памятники.

– Это неизбежно, – ответил Барыжник. – Да и все равно теперь это просто камни. Сокровища давно забрали. – Он сделал паузу. – Все, кроме одного.

Мусорщик привел их на вершину холма. Здесь ветер и