Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

к руководителю другой компании в его кабинет с собственной охраной — действие, означавшее один из двух вариантов: или это грубое сомнение в компетентности этого руководителя — мол, он не в состоянии обеспечить безопасность гостя даже в собственном кабинете, или… это запугивание и рейдерство. Иных толкований подобное поведение иметь просто не могло.

Ставить под сомнение компетентность Председателя «Самсунг» я не имел ни малейшего желания. А угрожать ему — ни малейшей возможности. Наши «весовые категории» всё ещё оставались несопоставимы.

Так что, я вошёл внутрь один.

Кабинет… не разочаровал: органичное, дизайнерски выверенное сочетание консервативной роскоши и хайтека, простор, соблюдение композиции, организация пространства таким образом, чтобы выделить главенствующую роль хозяина кабинета и максимально подавить посетителя. Умеренное количество зелени, несколько уместно вписанных в общий дизайн деревянных книжных шкафов, несколько картин на стенах и, конечно же, панорамное окно с видом на мегаполис… бронированное (уж я-то теперь легко мог отличить бронестекло от простого — после того, как у самого такое же появилось), с переменным односторонним затемнением.

А вот хозяин этого кабинета, точнее, его отношение, и то, как он меня встретил… царапнуло неприятно: из кресла не встал, навстречу не вышел, руки не подал, по местному обычаю, как равный равному не поклонился… чем сразу же показал, что равным меня не считает. Что и задало дальнейший тон всему разговору.

Хотя? Разве это вообще можно назвать разговором?

— Здравствуйте, Председатель Ли, — не стал спешить с хамством в ответ на его хамство я, поэтому и обратился к нему уважительно, со всем положенным в Корее этикетом, как младший по возрасту к старшему по возрасту. Ещё и свою часть приветственного поклона выполнил. Вежливого, но не подобострастного. — Благодарю за приглашение и оказанное внимание.

— Проигнорировать человека, потратившего тридцать шесть миллиардов долларов на то, чтобы опустить цену моей компании на семнадцать процентов за полторы недели, было бы глупостью, — ответил на мои приветствия он, проигнорировав свою часть напрочь, что было… грубо.

— Хм, — прищурился я. — Мне казалось, что уж вы-то должны быть в курсе того, зачем, и по чьему указанию я это сделал?

— В курсе, — подтвердил он. — Но факта это не отменяет. Из-за ваших действий, капитализация компании упала на двести пятьдесят миллиардов. Ещё немного, и «Самсунг» перестанет быть триллионером.

— По расчётам аналитиков, без моего вмешательства, цена акций обвалилась бы более, чем на двадцать пять. За два дня.

— И уже вернулась бы к прежним отметкам, — закончил он.

— При этом, четырнадцать миллионов корейских частных инвесторов потеряли бы всё из-за объявления «маржин-коллов» по ETF, — привёл ещё один аргумент я.

Аргумент, на который он ответил… одним единственным небольшим приподнятием брови. Что оказалось более, чем красноречиво: ему было на них плевать. Совершенно. На все эти четырнадцать миллионов, которые должны были пострадать из-за собственных же глупости, жадности и доверчивости.

Это вызвало в моей душе такую волну негатива, что я, наверное, не сдержался бы, и высказал какую-нибудь резкость, которая была бы тут неуместна, и могла бы иметь неприятные последствия.

Помешал мне высказаться, хоть я уже даже набрал в грудь воздух и даже начал открывать рот, звонок телефона.

Не моего. Свой телефон, я всё так же предпочитал при себе не иметь, беря его в руки только для разговора с проверенными и важными для меня абонентами, всё остальное — через секретаря. И в данный момент, секретарь, вместе с телефоном, находился снаружи, за дверью этого кабинета.

Так что звонил не мой телефон, а рабочий аппарат Председателя Ли, расположенный у него на столе.

Хозяин кабинета, даже не подумав извиниться передо мной за вынужденную паузу в разговоре, просто протянул руку и поднял трубку с этого аппарата.

— Слушаю, — сухо произнёс он, обращаясь уже не ко мне.

Чей-то торопливый голос «на той стороне» тут же поспешил ему ответить.

Я находился совсем недалеко от стола Председателя, динамик в этой дизайнерской трубке, оформленной «консервативно» и дорого, был установлен достаточно качественный и громкий, а звукоизоляция кабинета обеспечивала такое отсутствие посторонних шумов, что достаточно оказалось совсем небольшого усилия, чтобы мои уши смогли уловить, пусть и не всю речь говорившего, но несколько ключевых слов точно.

«Кваросса», «на двадцатом этаже», «операционный отдел», «врач констатировал», «ваши указания». Этих обрывков вполне хватило, чтобы я смог составить представление в своей голове о произошедшем. И это представление заставило меня нахмуриться.

«Кваросса» — что это, вообще за слово такое? В Южной Корее, пожалуй, не найдётся ни одного человека, который бы его не знал. По сути, это просто специальный термин, введённый в казённый оборот для обозначения случаев смерти на рабочем месте, произошедшей из-за причин, связанных с систематическими переработками: инсульты, ишемия, нервное истощение. «Смерть от переработки».

И подобное, в этой стране, настолько нормально, что это слово не стесняются писать в официальных судебно-медицинских заключениях, страховых полисах и государственной статистике, что, само по себе, более, чем красноречиво говорит о ней.

«Кваросса»… сам, лично, я с этим ещё не сталкивался: там, где я работал раньше, как уже рассказывал, у людей моей профессии, непосредственно работавших с высоким напряжением, такой режим, который мог бы привести к «кваросса» не допускался — слишком большими убытками и страховыми сложностями это бы грозило компании: ошибка электро-монтажника — дорогая ошибка. Тем более, раньше — в армии или в Колледже. Но слышать — слышал. И даже видел один раз похороны человека с таким официальным диагнозом.

А вот здесь, в здании комплекса, в котором с максимально возможной интенсивностью и загрузкой работают больше двухсот тысяч офисных работников… такой случай, даже по статистике и теории вероятности, должен был быть… чуть ли, не чем-то обыденным и привычным.

Что и доказала следующая фраза, сказанная уже Председателем Ли.

— Действуйте по инструкции, — спокойно произнёс он, и положил трубку телефона на место.

— И часто у вас такое? — не выдержал и спросил я.

— Случается, — равнодушно ответил он. — Так, что, мистер Ким, вы продолжите свою «игру на понижение»?

— Команды останавливаться, пока, не поступало, — сказал я, возможно, чуть грубовато, но… так уж сложилась ситуация. И она не могла на меня не действовать.

— И что вы намерены делать дальше? С тем пакетом акций, который уже собрали? — последовал следующий вопрос.

— Вас интересует, собираюсь ли я вмешиваться в управление вашей компанией?

— Именно, — подтвердил он.

— Пока, нет таких намерений, — ответил ему. — Однако, мне было бы интересно поучаствовать в проекте «чипового кластера в Йонгине». У меня есть некоторое количество свободных средств для инвестирования.

— Не нуждаемся, — отрезал он. — У группы достаточно своих средств.

—