Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

волос у Хо Хёна, пожалуй, пегий, а не белый, как был у Алексея. Но вот, начинаешь с ним общаться, и образ Алексея Константиновича Долгорукого сам собой в голове всплывает. Чем-то они, всё-таки, неуловимо похожи… наверное тем, что и тот, и другой — представляют собой настоящий, реальный «дипстейт», людей, имеющих в своих руках реальную «власть делать». Виды Власти, ведь, тоже разные: есть «власть контролировать», есть «власть не позволять», есть «власть казнить и миловать», есть «власть брать» и «власть отбирать»… Так же, власть может быть политической, может быть военной, может быть идеологической, может быть криминальной, может быть финансовой, здесь же, именно «власть делать». Я бы сказал «созидательная власть».

То есть, это человек, который реально управляет процессами, что-то создаёт, что-то развивает, запускает в жизнь настоящие проекты, даже мега-проекты! А не просто сидит на должности или потоке, занимая место и выполняя функцию охраны этого потока от всех «чужих», допуская только «своих». Этот Хо Хён был из тех, кто такие потоки, если уж и не создаёт сам, то, как минимум, находит их, развивает и направляет в созидательное русло.

Таких людей мало. Они редки и ценны. Но, если бы их не было совсем — государственное образование Южная Корея, уже рухнуло бы совсем.

Тем ценнее было это знакомство. И больше моя благодарность «руководителю отдела Паку», или, скорее уж, его начальникам, которые меня направили именно к Хо Хёну — ко «второму вице-министру», а не, допустим, к самому министру Ким Сон Хвану (и нет, тоже не родственник тот мне, как и сам Ли Хо Хён не родственник ни Ли Джэ Ёну, ни Ли Вон Джуну), что, казалось бы, было намного логичнее.

Хо Хён умел располагать к себе. Вообще, насколько мой опыт позволяет судить: если не все, то, как минимум, большинство тех, кто добрался до по-настоящему серьёзного общественного уровня, имеет такую способность (или это тренируемый навык? Не важно). Разговаривать с ним было легко. Хотел бы сказать, что не напряжённо, но нет, к сожалению, нет. Вот только, напрягал не он сам, а то, что он рассказывал. А рассказал он много. Я бы даже выразился иначе: не «рассказал», а «загрузил» или «грузонул».

С малыми модульными реакторами была проблема. Точнее, проблем было много, но самых критических, пожалуй, две: топливо и… США. Ещё точнее, первая проблема вытекала из второй. США — как та собака, что лежит на сене, и сама не ест, и другим не даёт. Ну, то есть, у неё самой атомная отрасль в серьёзнейшем упадке, и всем своим союзникам в этом направлении развиваться не позволяет, старательно вредя, ограничивая и мешая.

В США нет своих мощностей по обогащению урана! Серьёзно! Я сам был в шоке, когда узнал. Ну, точнее, не совсем нет: имеется у них такая шарашкина контора, как «Центрус», которая, вроде бы, в 2026-ом году сумела обогатить целых девятьсот килограмм урана по содержанию изотопа урана двести тридцать пять до 19% или даже 20%… впервые за сорок лет. С 85-ого года. Да и девятьсот килограмм — это ничто, это, блин, девять загрузок одного малого модульного реактора! Девять! И это усреднённый ещё показатель (разные есть SMR, в некоторых моделях загрузка и до двухсот килограмм может добираться).

А вообще, в мире, обогащением урана занимаются только десять стран: Россия, Франция, Китай, США (условно, 900 кг то они обогатили), Иран, Северная Корея, Япония, Индия, Бразилия, Аргентина. Где-то сбоку притаился ещё Германо-Британо-Нидерландский концерн «Юренко», но это отдельный разговор.

Из них, продают свои услуги по обогащению всего четыре: Россия, Франция, Китай и то самое «Юренко».

А топливо, так называемое HALEU, которое требуется для SMR, малых модульных реакторов — только одна страна: Россия. Ну, ещё США с её девятью сотнями килограмм.

Россия находится под санкциями США, которые не позволяют пользоваться её услугами ни Корее, ни Европе, ни Японии… притом, что сами США преспокойно у России обогащённый урановый продукт закупают, сделав себе «исключение» из собственного же закона о запрете таких покупок.

Вот и получается: топлива нет, и SMR нет. Точнее, на бумаге-то они есть, и много — более сотни проектов по всему миру, разной степени законченности и доработанности, но на практике, в реальности, в металле, уже построенные и функционирующие — только у России и есть. «Ритм-200» различных модификаций. Но, оно и понятно — у них же топливо своё, не надо голову ломать с поисками поставщика и цепочками поставок.

На этом месте рассказа, в голосе Хо Хёна такие неприкрытые зависть и обида сквозили, что мне даже пожалеть его захотелось. Ну, ещё гордость, конечно, за первую Родину взяла. Но это к делу не относится.

Так вот, и результат: за все свои бессчётные бумажные миллиарды купить я могу только бумагу. Нет у Южной Кореи малых модульных реакторов на продажу. Даже для самой себя — нет! И, инвестируй, не инвестируй — их просто нет. И, пока проблема с надёжными поставками HALEU не решится — не будет.

Тогда я задал резонный вопрос (как я думал, резонный): так давайте замутим своё производство этого HALEU? «С блекджеком и шлю… кхм», как говорится! Бабло — не вопрос! Сколько надо, столько и отвалю!

В ответ на него, всплыла вторая из ранее озвученных проблем: США. У нас с ними договор о нераспространении ядерного оружия подписан. Так называемое «Соглашение 123» — их типовая удавка, одобренная Конгрессом, которую они на шею каждой страны в своё время накидывали, которая хотела у них себе постройку АЭС заказать. И, по этому «соглашению», запрещено нам без их письменного разрешения, проведённого через их же Конгресс, обогащением урана заниматься! Зап-ре-ще-но! И за соблюдением этого запрета, они во все глаза глядят! Один раз уже углядели: целых двести грамм, незаконно обогащённого урана аж до 77% по изотопу двести тридцать пятому, да ещё и по собственной, оригинальной технологии: лазером, а не газовыми центрифугами, как во всём мире делалось. Такой скандал был!! До сих пор икается. Всё запретили, всё изъяли, всё закрыли, всё опечатали…

После чего, очень похожая технология всплыла уже в Австралии, откуда перекочевала в Канаду… под полный контроль США с засекречиванием и присвоением ей категории Restricted Data (RD), то есть «материалы ограниченного доступа»… особой важности. И ей теперь ни с кем не делятся. И не поделятся никогда! Да только, и сами пока, всё ещё, ничего по ней реально не производят.

Нет, подвижки в вопросе этого «123», есть. И в 2015, и теперь, в 2025-ом, на американо-карейском саммите, он поднимался. И, вроде как, на словах, смягчение очень даже есть,