Читать книгу - "Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова"

class="p1">— Хорошо, я спрошу у Андрея.

— Та-ак, — протянул Женя и закашлялся.

— Женя, — Олег Николаевич перешел на шепот, — Андрей планирует ваш побег, и я обещал ему содействие, но вы должны подписать согласие на коррекцию и уехать со мной в Центр. Это ваш единственный шанс на спасение.

Женя посмотрел на Штерна широко отрытыми глазами и медленно кивнул.

— Хорошо.

Олег Николаевич повернул к нему ноут.

— Вот, читайте текст. Потом в право нижнем углу в рамочке: отпечаток большого пальца.

Женя пробежал глазами «согласие».

— Олег Николаевич, а Левиев в курсе?

— Конечно. Если сомневаетесь, можно прямо сейчас ему позвонить.

— Не нужно, я вам верю.

И он коснулся пальцем экрана.

— И бумажный вариант, — сказал Штерн и протянул Жене бумажный листок с тем же текстом.

Женя подписал.

— Надо Платону отдать, — пояснил Олег Николаевич.

Штерн убрал в папку подписанную бумагу, поставил на стол маленькую бутылку воды и положил блистер с синими таблетками.

Женя кивнул в сторону таблеток.

— Прямо сейчас?

— Это антибиотик, — сказал Олег Николаевич. — Выпейте. Достаточно одной. А то вы у меня до Лесного не доедете.

— Вы что всегда носите с собой аптечку?

— Ну, что я в первый раз забираю людей с лефортовской кичи?

Женя проглотил таблетку, запил водой.

— К Платону?

Штерн кивнул.

— Пойдемте.

И они вышли в кабинет.

Психолог протянул Зотову подписанную бумагу.

Зотов пробежал ее глазами.

— Электронный вариант я сейчас скину, — сказал Штерн.

— Как вам это удалось? — спросил Зотов.

— Ну, я же профессионал!

— Женя, это добровольно?

— Добровольно, конечно.

— Как?

— Он волшебные слова знает, — улыбнулся Женя.

— А, если серьезно?

— У Олега Николаевича очень хорошая репутация.

— Ладно, собирайте вещи. Сегодня уже не успеем, а завтра утром уедете.

— С кичи?

— С кичи сейчас. Там же нет ваших вещей.

Женю увели. Штерн попрощался и уехал в Лесной. Так что Платон остался наедине с Глебчиком.

— Глеб, шел бы ты домой, — сказал Зотов. — Я еще немного поработаю.

Помощник радостно собрался и испарился, словно его и не было.

Поворот в деле Жени выглядел очень странно. В то, что Соболев согласится на коррекцию Платон не верил ни на грош, предлагал-то больше для проформы.

Лефортовская кича, конечно, кого угодно сломает, но Женя не выглядел сломленным. Он выглядел человеком, решившим умереть, но не сдаться: смесь бунта и отчаянья в глазах.

А тут вдруг они со Штерном выходят из адвокатской чуть не под руку, улыбаются друг другу как старые друзья, и профессиональный революционер Соболев превращается в этакого шелкового мальчика.

Что ему сказал Штерн? Какое «волшебное слово»?

Сказал, несомненно.

И Платон набрал его номер.

— Олег Николаевич, можете разговаривать?

— Да, конечно. Я еще в пути, но на автопилоте.

— Как вам удалось? Только не рассказывайте мне сказки про волшебные слова.

— С Женей? Да это просто. Дал ему антибиотик после вашей «холодной» и поговорил по-человечески. Сказал, что то, что они творят в Лиге не есть хорошо.

— И он сразу поверил?

— Я профессионал, правда. А у Жени с совестью все в порядке, так что раскрутить на некоторую рефлексию совсем несложно.

— В порядке. Если это не связано с приказами Лиги.

— А мне рассказывали, что вы, Платон Савельевич, раскрутили его на признание за полчаса, пальцем не тронув. В присутствии адвоката!

— Это другое.

— Просто у нас разные профессии.

— Ладно, — вздохнул Зотов. — Женя сказал, что у него стоят моды КМ-15, но он не помнит пароля. Вы не сможете снять его карту.

— Сможем. Есть методы. Не беспокойтесь, Платон Савельевич, это в нашей компетенции.

Зотов положил трубку. Что-то было не так. Не сходились концы с концами.

До Зотова комната для встреч с адвокатами прослушивалась. Это было незаконно, и Платон этим не пользовался, но оборудование не убрал. На всякий случай.

Значит, запись где-то есть.

Ладно, сказал он себе. В крайнем случае, ее можно будет поднять, если случится что-то непредвиденное.

И отыскал контакт Альбицкого.

После поимки Жени он кинул Андрею победное послание: «Попался ваш Женя». Но Альбицкий не ответил.

На этот раз Платон написал другое: «Андрей Аркадьевич, ваш Женя сказал, что у него стоят моды КМ-15, а он не помнит пароль. Есть вариант ввести новые моды, но это может оказаться смертельным. Вы нам не подскажете пароль?»

Альбицкий ответил почти мгновенно: «Вам нет. Дайте мне контакт его психолога. Обсудим».

Контакт Штерна давать не хотелось. Захочет: сам найдет.

Так или иначе заброшенная удочка ничего не поймала.

 

После карцера камера показалась Жене уютным теплым домом. Он аккуратно сложил всю корреспонденцию и фотографии. Знал, что слишком тяжелую сумку лучше не собирать, но письма никак не мог оставить: и от депутатов, и от девушек, и от Насти. Ладно, за три недели скопилось не так много вещей.

Он собрал остатки передачи: пряники, печенье, мюсли. Говорят, в ПЦ с едой лучше, но неизвестно, насколько. И взял все теплые вещи. Интересно в ПЦ есть кича. Впрочем, Штерна, который отправляет его в каменный склеп с температурой в 10 градусов, Женя представить себе не мог.

От волшебной таблетки Штерна лучше стало уже к вечеру: жар прошел, головная боль утихла, и даже кашель стал меньше.

А ночью он, наконец, выспался. И плевать что гнилой матрас, толщиной в палец и желтое сомнительной чистоты белье — главное относительно тепло, к тому же можно спать в свитере и накрыться курткой.

Утром был автозак с узкой неудобной скамьей и без окон, но дорога заняла на удивление мало для этапа: всего часа два. А у входа в ПЦ удалось увидеть снег и подставить голову солнцу. Он был почти счастлив.

В камере в ПЦ было очень тесно, но чисто. Узкая кровать в нише, миниатюрный откидной столик, привинченный к стене, над ним шкафчик с парой полок и холодильником. Маленький телевизор на стене. Узкий пластиковый стул, прикрепленный к полу. Зато большое окно без решеток, выходящее во внутренний двор, даже с синей клетчатой занавеской.

За перегородкой имелся железный унитаз и малюсенькая раковина и там же слив в полу и душ. Последний поразил Женю до глубины души.

После Лефортово смотрелось, если и не раем, то уж Лимбом точно. Первый круг ада.

Он сел на кровать и