Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

– Кому? – Серёга аж подпрыгнул. – Карменсите? Толику? Миладке? Так ведь она…

– Виктору, разумеется. Он – единственный человек, который может знать что-то, способное нам помочь. А значит, без него нам никак не обойтись. К тому же он полностью доверяет только нам двоим, и если попросим, он нас генералу не сдаст. Во всяком случае, пока.

– Ну хорошо, Виктору так Виктору! – Аст хлопнул ладонью по баранке. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но учти, если что – я сразу к генералу, и тогда разбирайся с ним, конспиратор хренов!

– Завистовано! – Я с облегчением улыбаюсь. Похоже, мне удалось его убедить. – Но и ты сначала думай, прежде чем болтать. Такие уж наши игры: по краю ходим, по самому лезвию. И ладно бы мы одни, а то ведь всё человечество вместе с нами, хотя оно об этом и не догадывается…

– Человечество? – Аст иронически хмыкнул. – Слушай, Бабай, а тебе никогда не говорили, что ты страдаешь манией величия?

– Ещё как говорили! – соглашаюсь. – Одна только ошибочка: я ею не страдаю, я ею наслаждаюсь!

От жизнерадостного хохота в две молодые глотки «Нива» закачалась на амортизаторах, стёкла стоящей по соседству телефонной будки задребезжали, а воробьи, устроившиеся на ночь в большом кусте акации, снялись и шумной стайкой унеслись в ночь.

…не-е-ет, товарищи дорогие, мы ещё побарахтаемся – и пофиг дым, комонсы там, или где…

1979 г., 31 августа,

Москва.

Последний день лета

Женьке было безумно, до слёз жаль родителей. Особенно маму – он видел, с каким горестным недоумением смотрела она на сына, вдруг ставшего совсем другим. Погладила его по щеке, прошептала: «Как же ты изменился, сынок, совсем взрослый…», но ни обнять, ни поцеловать даже попытки не сделала. Конечно, мать с отцом ничего не знали о двойной сущности, сидящей у него внутри. Им вполне хватило разговора с дядей Костей, когда тот ненавязчиво дал понять, что у Женьки теперь своя дорога, и пытаться сбить его с неё – занятие пустое, бесперспективное, а пожалуй, что и вредное.

Женька изо всех сил старался придерживать Второго, когда оставался с родителями, уберегать их от слишком уж сильных потрясений. Второй недовольно бухтел, но мирился – тоже всё понял. И всё же перемены, произошедшие с сыном, были слишком сильны, слишком внезапны, чтобы объяснить их обычным эффектом переходного возраста…

Женька и внешне изменился – сильно раздался в плечах, да и в рост вымахал, почти сравнявшись с отцом. Продавщица в секции школьной формы долго перебирала развешанные на длиннющей никелированной трубе мальчуковые тёмно-синие костюмы, прежде чем подобрала подходящий.

Вообще-то он и сам мог сто раз заехать в «Детский мир» и купить всё, что нужно для школы, – и деньги, и время для этого были. Не хотелось нарушать сложившуюся семейную традицию, согласно которой родители берут в один из последних дней лета отгулы, и втроём они отправляются в главный детский магазин столицы. Отец ставил машину где-нибудь на Кузнецком или в переулках, выходящих на площадь Дзержинского (невероятное дело, удивлялся Второй, чтобы здесь – и было свободное место для парковки?), после чего они с мамой шли в «Детский мир», а отец отправлялся прогуляться по центру. Занимало это обычно не меньше часа, и встречалась семья уже возле машины, нагруженная свёртками. Далее следовал традиционный визит в «Космос» (мороженое с вареньем и ореховой крошкой, а как же!), после чего машина выворачивала на улицу Горького и уносила их домой.

Вот и сегодня получилось почти то же самое. Напоследок Женька попросил мать сделать небольшой крюк и завернуть к отделу «Юный техник» в нижнем, главном зале детского универмага.

…это была ностальгия, самая настоящая. Витрины заставлены сборными моделями: продукция завода «Огонёк», Т–34, «Потёмкин» и «Аврора», яркие коробки гэдээровских моделей самолётов, вертолётов и космических кораблей, безымянная продукция Донецкой фабрики игрушек, в чьих упаковках стыдливо прячутся отливки с закупленных в Англии штампов фирмы «FROG» – реактивный истребитель «Хантер», противолодочный вертолёт «Линкс», рекордный моноплан Чарльза Линдберга «Дух Сент-Луиса»…

Напротив прилавка толкутся озирающиеся коллекционеры разных возрастов – от наших с альтер эго ровесников до взрослых, солидных мужиков. Из рук в руки переходят пластиковые пакеты с модельками и маленькие желтоватые листочки-декали с опознавательными знаками, тактическими номерами и прочими обязательными для любой стендовой модели украшениями. Почему-то в коробки, предназначенные для продажи внутри страны, их не клали, да и сами коробки не блистали ни яркими красками, ни красотой – не то что экспортная продукция, выпускающаяся под брендом «NOVO». Вот они, ранние, романтические годы стендового моделизма…

На выходе купили мороженое – замечательно вкусное, продающееся только здесь, в «Детском мире», да ещё в «ГУМе», – не забыв и ожидавшего в машине отца. Традиционный визит в «Космос» был сегодня, по общему согласию, отменён. Мать торопилась отгладить, привести в порядок школьную форму – завтра в школу, опять протянули до последнего дня! – да и у нас с альтер эго имелись на вторую половину дня планы, делиться которыми с родителями было бы опрометчиво. Вряд ли они поймут и уж тем более одобрят намерение сына провести этот вечер со студенткой-любовницей, которая старше его на четыре года…

Такой вот поворот сюжета: из секции игрушек «Детского мира» прямиком в гостеприимно раскиданную постельку Нинон! Но что делать, если другого времени не найти?

А скоро и вовсе будет не до свиданий. Школа, занятия испанским с Кармен, репетиции у сценических фехтовальщиков (дядя Костя по-прежнему настаивает, чтобы мы с Астом их не бросали), тренировки на спецдаче… Да и с местом для любовных утех намечаются напряги. Это сейчас Нинон одна в своей двухместной комнатушке в общежитии – соседка ухитрилась подцепить на каникулах кишечную инфекцию и мается сейчас в больнице в своём Ростове-на-Дону. И внезапные рейды-проверки, устраиваемые комендантом общежития совместно с активистами из комитета комсомола и студкомиссии, никто не отменял. С меня-то как с гуся вода, что они мне сделают – разве что в школу сообщат, да и то если вульгарно не удеру, а вот для моей подруги это пахнет исключением и из института, и из комсомола, если не чем похуже.

С Нинон я созвонился, как только вернулся в Москву после спецдачи. С тех пор мы встречались раза три – два раза выбирались на природу, прихватив с собой одеяла и надувной матрас, а один раз – как сегодня, в общаге пединститута, недалеко от метро «Фрунзенская». В той, прошлой жизни мне тоже приходилось нелегально проникать в эту общагу – у нас, в МЭИ, она носила название «цветник» –