Читать книгу - "Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова"

наполняя её презрением и болью. — Вы продали Империю! Вы продали свою честь! Я знаю, кто вы такие! Я не позволю вам пройти!

Он не договорил. Наши маги уже действовали. Пол под ногами его офицеров превратился в жидкую, засасывающую трясину, сковывая их по пояс. Стены протянули каменные щупальца, вырывая оружие, прижимая руки к телу. Генерал, не целясь, выстрелил в нашу сторону — пуля рикошетом отскочила от личного щита Козина, оставив на нём лишь быстро гаснущую звёздочку.

— Остановиться, генерал Кривошеев! — голос Козина был металлическим, спокойным и абсолютно бесстрастным, как голос автоматического объявления. — Вы обвиняетесь в государственной измене. Сопротивление бесполезно. Сложите оружие.

— Измена? — Кривошеев горько, с надрывом рассмеялся, не опуская пистолет. — Это вы замыслили измену, крысы в мундирах! Я знаю о ваших «чипах»! Я знаю о ваших планах на порт! Я знаю всё! Я отправил донесение лично Императору с верным курьером! Вы не получите власть так легко!

Ледяная молния страха и ярости пронзила меня. Он знал! Не предположил, не догадывался — он знал детали! И он пытался предупредить! Этот старый солдат, этот динозавр, оказался прозорливее всех придворных льстецов и министерских крыс.

Козин не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. Но в его глазах, в их ледяной глубине, мелькнуло нечто — холодная, безжалостная решимость. — Ваше донесение не будет получено. Сдавайтесь. Это последнее предупреждение.

В этот момент один из оглушённых офицеров, молодой лейтенант, пришёл в себя и с рыком, полным отчаяния и ярости, рванулся вперёд, пытаясь закрыть генерала своим телом. Наш телекинетик, даже не взглянув, отбросил его в стену как назойливую муху. Тот ударился головой о шкаф с глухим стуком и затих.

И тогда Кривошеев сделал то, что должен был сделать настоящий командир. То, что делали его предки на полях сражений. Он перезарядил пистолет с твёрдыми, чёткими движениями и принял боевую стойку, выставив вперёд плечо. Его глаза, устремлённые на Козина, горели не страхом, а чистым, незамутнённым презрением и готовностью к смерти. — Я не сдамся предателям. Умру как солдат Империи. А вы… вы умрёте в грязи, как и подобает шакалам.

Я видел, как палец Козина лежал на спусковом крючке его собственного, магически усиленного пистолета — компактного, уродливого изделия из чёрного полимера. Всё вокруг замедлилось. Звуки стали приглушёнными, растянутыми. Я мог бы попытаться остановить его. Создать мгновенный барьер между ними, отвести его руку телекинезом, пусть и слабым, бросить в него чем-то. Но это означало бы мгновенное раскрытие. Погубить всё. Свою месть, свой титанический план, своих друзей в баре, Алину… Мои собственные пальцы задрожали, но остались сжатыми по швам.

Раздался хлопок. Не громкий, не оглушительный, почти вежливый, как щелчок затвора фотоаппарата. Но от него на секунду заложило уши.

Пуля, вспыхнувшая алым, неестественным светом, прошила пространство. Она прошла сквозь телекинетический щит генерала, словно его не существовало — специальный, бронебойный заряд, — и ударила ему прямо в центр лба. Он не издал ни звука. Не дёрнулся. Его тело на мгновение застыло по стойке «смирно», а затем медленно, почти величаво, осело за столом, скрываясь из виду.

В кабинете повисла мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием ошеломлённых офицеров. Даже наши зомбированные коллеги замерли на секунду, их программы, возможно, обрабатывали этот акт бессмысленной, демонстративной жестокости, не укладывавшийся в логику «минимальных потерь».

Козин медленно, с щелчком поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру. — Объект оказал вооружённое сопротивление и был нейтрализован при задержании, — произнёс он тем же безжизненным, констатирующим тоном, словно зачитывал данные с датчиков погоды. — Оформляйте протокол. Остальных — конвоировать для допроса.

Он повернулся и вышел из кабинета, не удостоив труп генерала ни взглядом, ни словом сожаления.

Я стоял, не двигаясь, вжавшись в стену, глядя на тёмно-алую лужу, растекающуюся по потертому паркету из-под стола. На его ордена на мундире, которые теперь будут служить лишь украшением для гроба. На его глазах, всё ещё широко открытых, в которых застыли ярость, неверие и… спокойствие принятого решения. На его солдат, сломленных, отчаявшихся, уведомляемых в наручниках. На лицо молодого лейтенанта, на котором проступала уже синева.

И в тот момент, стоя в этом прокуренном кабинете смерти, я понял всё с кристальной, леденящей душу ясностью. Они не остановятся. Ни перед чем. Ни перед каким преступлением, ни перед какой жертвой, ни перед каким святым для других понятием. Волков, Козин и те тени, что стояли за ними, шли до самого конца, до самого дна. Они были готовы утопить всю Империю в крови, выжечь её дотла, лишь бы на пепелище водрузить свой собственный, уродливый трон. Это была не просто жажда власти. Это была одержимость. Абсолютная, всепоглощающая, стиравшая всё человеческое, всё живое на своём пути.

Моя рука непроизвольно потянулась к карману, где лежала тёплая, почти живая монетка. Она была не просто щитом. Она была символом чего-то старого, настоящего, того, за что сражался и умер этот генерал. За что сражался мой Орден в свое время.

Тихо, под прикрытием суеты магов, начинавших обыск кабинета, я послал к его телу крошечную, невидимую струйку магии воды — дань уважения ассасина солдату. Она коснулась самого высшего его ордена на груди, «Золотого Дракона», смывая с него единственную, запечатлевшуюся там каплю крови.

«Отомщу, — пообещал я ему мысленно, и в этом обещании была клятва не только ему, но и всем погибшим братьям, и самому себе. — Отомщу за всех. Их кровь не будет напрасной».

Мы покинули часть под тяжёлыми, ненавидящими, исполненными немого ужаса взглядами оставшихся солдат. Обратная дорога в чёрной, душной машине прошла в абсолютной, давящей тишине. Я смотрел в затемнённое окно на уходящие назад унылые поля, и внутри меня, пройдя через шок и ярость, зрела не ненависть, а холодная, алмазная, негнущаяся твёрдость. Поздно я узнал, что гонца, который должен был передать информацию так же схватили и император не получит важного донесения!

Они показали своё истинное лицо. Без масок, без прикрас. Теперь и я покажу своё. Не лицо послушного гвардейца специального отдела. А лицо последнего ассасина. Лицо возмездия, пришедшего из прошлого, чтобы очистить будущее. Никакой ошибки в этот раз не будет, мы нарушим их планы, а уже после я убью по одному каждого из них…

Глава 14