Читать книгу - "Ворошиловский стрелок. Книга 2 - Дмитрий Найденов"

идти придётся двумя группами, впереди разведка, три человека, один будет отставать, вас дожидаться, остальные выбирать путь и проверять наличие засады, так минимизируете риски, — предложил я.

— Вот, скажи, откуда ты всё это знаешь? Тактика, схема движения, устройство засад? — спросил полковник.

— Без понятия знаю, что так правильно и мне этого достаточно. Знаю, это также, что иногда надо упасть или сменить стрелковую позицию, потому что её сейчас накроет очередью или снарядом. Или что пуля сейчас мне прилетит вбок и нужно отпрыгнуть в сторону, вот оттуда же и все эти знания, — ответил я.

— Эх, допросить бы тебя как положено, но нет ни времени, ни места, да ладно, подумаю я над твоим предложением, иди сейчас с лейтенантом, подробно опиши всё, что было с начала организации отряда с фамилиями, званиями, местами боевых действий, копию твоего журнала боевых действий уже сделали, так что это упрощает тебе работу, а потом иди отдыхать. Здесь взрослые дяди дальше сами порешают, что и как делать, — сказал капитан, явно пытаясь меня задеть.

— Эх, вот так всегда, как энигму притащить, так давай действую, как похвалить, так мы сами. Ладно, действительно отдохнуть нужно, но за Энигмой, отвечаете оба и бумагу мне сейчас напишите, что я передал майору Нечаеву, по позициям, всё до бумажки, перед отправкой проверю, а то знаю я вас, с меня потом спросят, что там должно быть в два раза больше механизмов и бумаг. Потом затаскают на допросах, куда дел, что спрятал, что утаил и дальше по списку вопросника русского языка, оправдываться замучаюсь. И вы, товарищ полковник, поставите свою подпись, ту, которая стоит у вас в удостоверение, а не левую, я проверю, тогда уже можете забирать, — ответил я, посмотрев полковнику в глаза.

В гляделки играли мы две минуты, и нам никто не мешал, все понимали серьёзность моих заявлений.

— Хорошо, составим акт, он поедет со мной за линию фронта, вместе с описью и фотографиями, а за сохранность будете отвечать оба с майором Нечаевым. Раз сумел достать, сумеешь и сохранить, — жёстко ответил полковник НКВД.

— Как скажете, я не против, уж слишком большую цену за неё пришлось заплатить, а сколько ещё придётся, даже думать не хочется. Но буду надеяться, что всё это не напрасно и, если можно, погибших мужиков, представить к наградам посмертно, мне медали не нужны, а вот их пусть потомки помнят, — сказал я, не отводя взгляда от полковника.

— За этим я лично прослежу, — ответил полковник.

— Вот и ладно, давайте тогда составим акт, да я пойду отвечать на вопросы, и поспать нужно успеть, хоть пару часов, а то вторые сутки без нормального сна, а сегодня, уверен, и повоевать придётся.

На все формальности ушёл час и за это время, составили акт, сфотографировали и опечатали в двух ящиках всё, что я притащил, снабдив их лямками для переноски. Я написал отчёт о захвате и как выбирался, после чего отправился спать, в одну из палаток.

Успел только снять сапоги и повесить портянки, а дальше уже и не помню, сразу провалившись в сон.

Глава 15

'Как наказывали в 1941 году за дезертирство, трусость, предательство и оставление позиций.

В первые месяцы войны за трусость, дезертирство, паникёрство и членовредительство применяли в основном уголовное преследование через военные трибуналы — вплоть до расстрела. С 5 по 10 июля 1941 года только за эти преступления привлекли к ответственности 2681 человека, из них приговорили к расстрелу более 600. Также 16 июля 1941 года ГКО принял постановление № 169 о строжайшем пресечении нарушений дисциплины, а 19 августа 1941 года Ставка издала приказ № 270, требовавший бороться с трусостью и сдачей в плен вплоть до расстрела на месте.

Первая отдельная штрафная рота была сформирована 25 июля 1942 года в 42-й армии Ленинградского фронта — за три дня до подписания приказа № 227. А массовое создание штрафных рот и батальонов началось уже после 28 июля 1942 года: только за три дня (28–31 июля) в действующей армии создали около 80 штрафных рот и 5 штрафных батальонов.

«Ни шагу назад!» в историю вошёл приказ № 227 Народного комиссара обороны СССР И. В. Сталина. Его подписали 28 июля 1942 года. Который приняли только через год, после начала войны.

Как реально воевали и что значило «искупить кровью».

Фраза из приказа № 227 про «искупление кровью» была не просто риторикой: освобождение от статуса штрафника действительно привязывали к боевым заслугам. На практике действовали такие механизмы:

Досрочное освобождение за подвиг. Если штрафник отличился в бою (например, первым ворвался в траншею, уничтожил пулемётное гнездо, вынес раненого командира, захватил пленного), его могли досрочно освободить приказом по роте или армии. Часто это сопровождалось представлением к награде.

Автоматическое снятие наказания по истечении срока. Стандартный срок пребывания в штрафной роте составлял от 1 до 3 месяцев. Если человек не совершал новых проступков, его восстанавливали в прежнем звании и возвращали в строевую часть.

Восстановление в правах и звании. После освобождения штрафнику возвращали воинское звание, награды (если они не были официально лишены), и он продолжал службу как обычный боец. В документах старались не ставить клеймо: в учётных карточках могли указывать только факт службы в штрафной части без расшифровки причины.

При этом важно понимать: статус штрафника не означал «расходный материал» в смысле полного пренебрежения к людям. Командиры постоянного состава обязаны были вести бой по уставу, ставить задачи, обеспечивать взаимодействие с артиллерией и сапёрами. Но из‑за специфики задач и мест применения потери в штрафных ротах действительно были выше средних'.

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.

Проснулся оттого, что меня кто-то дёргал за ногу, а я хотел спать, снилось что-то приятное и домашнее. Я попробовал даже лягаться, но это вызвало только гневную тираду, а потом я услышал рядом девичий смех. Пришлось открывать глаза и то, что увидел, мне не понравилось, не мягкая постель в уютной квартире, а палатка и еловые ветки подо мной, которые больно впивались в бока. Здесь же вспомнилось, что я, вообще-то, на войне и нахожусь в тылу, а вокруг немцы.

Пришлось вставать и выбираться из палатки, около которой стояли три симпатичные девушки, Валуева и дев комсомолки, которых помогал освобождать из рук бандитов. Рядом стоял Ерохин, недовольно потирая плечо, походу я неудачно его лягнул.

— Доброе утро, командир, — приветствовала меня