Читать книгу - "Ворошиловский стрелок. Книга 2 - Дмитрий Найденов"

один грузовик даст Нечаев, вместе с двумя десятками солдат. Одни поедут в грузовике, часть других в бронетранспортёре с начальством, а я с солдатами Пащенко, приданых ему, поеду НА грузовике и втором бронетранспортёре. Помимо этого, возьмём два мотоцикла с коляской, в каждом будет сидеть по пулемётчику. На каждую машину будет ещё по два пулемёта, что даст достаточную огневую мощь, для нашего отряда, правда, вступать в масштабные бои, я не планировал.

Пока водители готовили транспорт, я приказал заняться маскировкой, мы поедем по открытым полям, а немецкие самолёты-разведчики уже с утра нарезают круги над всей окрестной территорией. Машины накрывали молодыми деревцами и кустами, так что даже близко было сложно понять, что это не заросли, а машины, маскировалось всё, включая мотоциклы, поэтому я надеялся, что нам удастся проехать большую часть пути незамеченными.

Выехали во второй половине дня, после обеда, в моём случае, совмещённом с завтраком, Самойлин ехал за рулём мотоцикла, а я в коляске, за пулемётом. Ехали на три сотни метров впереди, и первые десять километров, особых проблем не было, в основном вокруг был редкий лес полусухими болотами, но дороги были наезженные, местами уложены жерди, поэтому проехали достаточно спокойно. В деревни не заезжали, а вот мимо хуторов проехать не получалось, поэтому приходилось останавливаться и проводить разведку. Затем проехали торфоразработки, и ещё два хутора, а вот перед урочищем, обозначенным на немецких картах, как Радзихово, решил остановиться. Чем ближе к деревне Хотиницы, тем больше шансов нарваться на засаду, да и уже начало темнеть, нужно либо успеть перебраться через автомобильную дорогу, либо останавливаться на ночёвку.

Честно сказать, я не ожидал, что путь до намеченной точки будет настолько простым, но без местного проводника, я половину дорог точно не нашёл или плутал бы по ним ни один день, поэтому по возможности помечал дорогу на карте. Наши пассажиры всё время нервничали, особенно когда я отправлялся проверять очередной хутор. Вот и сейчас, доехав до нашего мотоцикла, ко мне подошёл капитан.

— Ну, что, Станкевич, долго ещё?

— Как пойдёт, если немцев на хуторе нет, то ещё на семь километров проедем. А там, как повезёт, — ответил я, проверяя оружие в очередной раз.

— Может, всё-таки послать погранцов? — спросил полковник.

— Вот, не вернусь, пошлёте погранцов. Одному проще, не нужно думать, кого не задеть. Не переживайте, если что, я сигнал подам, — ответил я и направился в лес, по левую сторону от дороги.

До хутора метров триста, точнее, до того места, где он начинается, до дома и построек ещё сотня, поэтому идти нужно осторожно. Если раньше, чувства опасности было слабым, то сейчас внутри возникло беспокойство, что-то указывало на опасность и пока шёл, не мог понять, что меня беспокоит. Решив обезопасить себя, отошёл от дороги, углубившись в лес, метров на пятьдесят. Двигаясь медленно, плавно, чтобы глаз, наблюдающий за окрестностями, не мог меня обнаружить. Чем ближе, тем сильнее возникало беспокойство и первое, что выделялось. Так это тишина, не было звука живности, лая собак, вообще, признаков жизни не было никаких, и это, вероятно, меня и насторожило. Поэтому подходя к опушке, двигался уже на карачках, прикрывайся низкими кустами, а потом и вовсе лёг на землю и медленно пополз вперёд. Сделал я всё правильно, подсознание давно увидело необычные признаки, что жизнь на хуторе идёт по-другому. Лёжа на краю, всматривался в дом и окружающие его постройки, всё выглядело не то что брошенным, но как-то не рачительно, как будто хозяева запили или побросали часть своих вещей. Увидев топор, брошенный недалеко от сарая, сразу понял, что хозяев здесь нет, ни один рачительный хозяин, а на хуторе другого быть не может, топор не бросит, в крайнем случае воткнёт в пень или в стену.

Первого немца разглядел на чердаке сарая, где сено, и сидел он там не просто так, пулемёт, похожий на МН-34, был накрыт куском холщового мешка. Он смотрел в сторону дороги, которая проходила мимо хутора, имея отдельный заезд к нему. После этого стал смотреть ещё внимательнее и заметил, что окна в доме раскрыты, а обычно их, наоборот, закрывают, чтобы не пустить в дом летнюю жару.

Затем заметил контуры машины, спрятанной внутри сарая, так что её и не видно, а значит, немцев может быть не меньше десятка. В кустах по периметру хутора, явных признаков засады нет, прячутся в доме, сарае и на чердаке дома, возможно, в дровянике и здесь их немного, не думаю, что сильно больше десятка, максимум полтора. Этих придётся перестрелять, нас много, справимся быстро, может, и допросить сумеем. Уже собрался уходить, как в доме раздался женский крик, а потом и хохот, ругань по-немецки, звуки пощёчин и после этого ставни прикрыли. Явно, чтобы звуки не выходили наружу.

Что могут сделать немцы с женщинами в нашем тылу, я иллюзий не питал, поэтому решение вернуться за своими, у меня как-то само отпало. Расстегнул обе кобуры, проверил и дослал патрон в ствол, чтобы не тратить время на взвод затвора, проверил, как они вынимаются, затем взял автомат и проверил магазин, после чего пошёл лесом, уходя от дороги, чтобы зайти с заднего двора. В доме тем временем продолжались крики и просьбы о пощаде, но немцы в ответ только смеялись. С хлева, пристроенного к дому, было видно ещё одного немца, который стоял ко мне спиной и смотрел в дверной проём, прислушиваясь, к происходящему внутри дома.

Лучшего момента было не придумать, поэтому спокойно выхожу из леса смотря по округе, но других мест, где может быть постовой или засада, нет, поэтому спокойно подхожу к немцу сзади. Автомат уже опустил, и он болтается на ремне, пистолет в левую руку, а нож в правую иду несмотря на спину, читал в своё время, что пристальный взгляд можно почувствовать, поэтому не рискую, однако отмечаю все его движения, уже подошёл и в этот момент, немец дёрнулся, собираясь повернуться.

Глава 16

'Сводка Совинформбюро за 30 июня 1941 года.

В течение ночи на 30 июня наши войска продолжали вести упорные бои на Мурманском, Двинском, Минском и Луцком направлениях. На остальных направлениях и участках фронта происходили ночные поиски разведчиков, частные перегруппировки войск и артиллерийская перестрелка.

29 июня противник настойчиво и неоднократно пытался перейти нашу госграницу на Карельском перешейке, но каждый раз огнём и контратаками наших войск с большими потерями отбрасывался в исходное положение. На Кексгольмском направлении противник силой до