Читать книгу - "Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев"

— Благодарю, Инна Витальевна, — кивнул я. — Приятно знать, что дамы способны оценить подвиг, когда он совершён.

Александра Борисовна улыбнулась уже открыто. В отличие от Ростовой и Никитиной Строганова меня не знала настолько близко. В её взгляде становилось всё больше интереса. Графиня сопоставляла образ, который был знаком ей с чужих слов, с тем, каким я был в реальной жизни.

А потому я совсем не удивился последовавшему вопросу от племянницы Михаила Всеволодовича.

— Полагаете, он важнее, чем спасение во время покушения? — спросила она.

Мне оставалось только с улыбкой развести руками.

— Спасали её императорское высочество множество людей, а в кинотеатр её сводил только я, — пояснил я. — Эксклюзивность важна, Александра Борисовна. То, что происходит в первый раз, запоминается лучше, чем обыденность. Дарья Михайловна, как и все Долгоруковы, родилась в правящем роду, для них защита от покушений — такая же данность, как для Строгановых мысль, что заводы принадлежат им.

Никитина хмыкнула одобрительно. Инна Витальевна не была наивной девочкой и прекрасно понимала то, что было сказано между строк. Любой, кто повторит за мной, всего лишь повторит. Лишь только первой собирает лавры победителя.

— Теперь я понимаю, почему Михаил Всеволодович относится к вам настолько серьёзно, — произнесла Александра Борисовна.

— А раньше не понимали? — уточнил я.

— Я вас раньше не знала, Иван Владимирович, — чуть наклонив голову, ответила Строганова. — А чужие рассказы всегда что-то искажают. Одни делают вас чудовищем, другие — героем без страха и сомнений. Катя считает вас лучшим братом на свете, но она заинтересованная сторона.

— Неправда, — тут же возмутилась сестра. — Я совершенно объективна.

— Именно поэтому ты всё время говоришь, что твой брат красивый, умный и может убить любого, кто тебя обидит? — спросила Ростова.

Катя даже не задумалась, продолжая ковырять вилкой пирожное:

— Такова объективная реальность, — с самым спокойным видом сообщила сестра, и все присутствующие рассмеялись. — Спорят с объективной реальностью только безумцы.

— Вот видите, о чём я говорю, ваше сиятельство? — указала на неё ладонью Строганова.

— Убедили, Александра Борисовна, — сделав глоток чая, усмехнулся я. — В действительности я идеален.

В ответ на мои слова последовала ещё одна вспышка лёгкого смеха. После тяжёлого дня я даже смог получить немного удовольствия от общения с этими девицами. Так что уже не зря согласился забрать сестру из кафетерия. Даже навязчивая приторность обстановки и витающих в воздухе ароматов перестала так уж раздражать.

Катя вернулась к своим пирожным, и я посмотрел на сладкую баррикаду перед ней, но комментировать не стал. Матушка сама разберётся, почему дочь вечером не захочет ужинать.

На несколько секунд разговор задержался на этом приятном моменте. Маргарита Ивановна потягивала чай, поглядывая на остальных, как будто пыталась прочесть мысли присутствующих. Графиня Никитина лениво ковыряла ложкой новую порцию мороженого, на этот раз шоколадного. Строганова сделала микроскопический глоток шампанского, а потом выпила его разом.

И решительно поставила бокал на стол.

— Что ж, Иван Владимирович, раз о приятном мы поговорили, и все приличия соблюли, — не сводя с меня внимательного взгляда, произнесла Александра Борисовна, — как насчёт того, чтобы поговорить на серьёзную тему?

Вот и подошли мы к тому, ради чего благородные девицы попросили Катю пригласить меня. Что ж, настроение они мне подняли, почему бы и не пообщаться о действительно важном?

— Я вас внимательно слушаю, ваше сиятельство, — отодвигая чашку чая, проговорил я.

Катя посмотрела на Строганову крайне подозрительным взглядом. Но остальные девицы приободрились, собрались, давая понять, что тема действительно будет важна для них.

— Что? — элегантно приподняв бровь, спросила мою сестру Александра Борисовна. — Я не собираюсь спрашивать, как подобраться к Дарье Михайловне. Это было бы глупо. Ты и без нас прекрасно знаешь, как с ней говорить, а если захочешь нас представить — сама решишь, когда и зачем.

Младшая Корсакова выдохнула с облегчением, как будто опасалась, что будет поднят иной вопрос. Любопытно, нужно будет потом уточнить, считала ли сестра, что к наследнице престола попробуют подобраться через Катю?

— Тогда чего вы хотите, ваше сиятельство? — спросил я.

— Понять, каких людей Дарья Михайловна не захочет получить вместе с престолом.

Маргарита Ивановна тихо выдохнула:

— Я же говорила, она начнёт с артиллерии, — откинувшись на спинку стула, сказала она.

— Зато теперь никто не станет притворяться, будто мы обсуждаем только платья, — чуть наклонив голову набок, ответила Строганова.

— Почему вы решили спрашивать меня? — сразу же уточнил я. — Дарья Михайловна сама способна ответить за себя.

— Способна, — легко кивнув, согласилась Александра Борисовна. — Но если прийти к ней с таким вопросом напрямую, мы уже поставим себя в положение просительниц. А просить пока не о чем. Хоть и не хочется этого признавать, но Долгоруковы ловко сделали так, что ни у кого в обществе нет ни ключа к будущей государыне, ни даже возможности просто перекинуть с ней парой фраз на официальном мероприятии.

— Кроме того, — добавила Инна Витальевна, — вы видели Дарью Михайловну не только в обществе и не только как наследницу престола. Вы знаете, что она терпит из необходимости, а чего не переносит в принципе.

— Инна, — оторвавшись от своих пирожных, предупредила Катя.

В голосе сестры мелькнула нотка недовольства и жёсткости, которой прежде не было. И меня порадовало, что младшая Корсакова научилась передовать одним обращением столько эмоций, что больше слов не требуется. Матушка умеет так же.

— Я не прошу рассказывать личное, — спокойно отозвалась графиня Никитина. — Я спрашиваю о характере будущей государыни. Не думаю, что Иван Владимирович примет это за попытку залезть к ним в спальню.

Я приподнял бровь, выражая своё удивление, и Маргарита Ивановна тут же вставила:

— Не то чтобы я не хотела прочувствовать все детали, — чуть посмеиваясь, сообщила она.

— Рита! — с искренним возмущением воскликнула уже Никитина.

— Ой, уже и пошутить нельзя, — с наигранной обидой ответила Ростова, после чего повернулась ко мне. — Не переживайте, Иван Владимирович, я помню наши разговоры. И не собираюсь отказываться от собственного слова. К тому же вы заняты. И пока вы не станете свободны, так и будет оставаться. Кроме того, дедушка уже подобрал мне жениха. Было бы неловко сейчас всё испортить.

Я кивнул совершенно спокойно.

— Давайте вернёмся к