Читать книгу - "Ловелас. Том 6 - Илья Взоров"

Я перезнакомил всех со всеми. Смотрел, как они приглядываются друг к другу: чопорные ньюйоркцы и активная лос-анджелесская банда. Ничего, притрутся. А потом стал нарезать участки.

Аарон — забирает под себя юридический отдел, разбирается с ситуацией, ищет варяга с рынка закрыть направление. Тут будет 100% наемник из топов.

Мардж с Китти — вся финансовая машина корпорации, аудит, реструктуризация, отношения с банками, платежи, бюджеты, балансы.

Хефнер с Эстер — газеты и журналы. Весь печатный блок, тиражи, распространение, реклама, замена главных редакторов, если необходимо, закрытие убыточных изданий. Мы не бросаем печать, наоборот: пока она приносит деньги, мы будем доить её досуха — но доить умно, а не по-херстовски.

Эстер также должна разработать редакционную политику. Да, мы за респов, и 2-й срок Айка неизбежен, тут ссориться нельзя. Но и херстовскую желтизну надо убирать, маккартизм весь этот в колонках, и прочее вылизвание задницы Белому Дому и Сенату. Мы тут 4-я власть!

Корригана я назначил вице-президентом по ТВ. Строительство федеральной сети, станции, лицензии, сеть, эфир, производство. И вот тут я сказал главное, глядя ему в глаза, а на самом деле — всем остальным:

— Ставка на телевидение. Слышите? Не на газеты, не на радио — на ящик. Всё остальное — источник денег для главного. Джек, тебе первым делом — дожать оставшиеся лицензии. Понадобятся деньги, юристы, лоббисты в Вашингтоне — говори, найдём. Через год у нас должна быть сеть от океана до океана, а желательно еще и Канаду захватить.

Корриган побагровел, потом расцвёл. Кажется, он сейчас заплачет, подумал я.

— Но газеты не забываем, — добавил я, повернувшись к Хефнеру. — Они кормят всю эту стройку. Ни одной просевшей полосы, ни одного упавшего тиража. Ясно?

Ларри я подтвердил музыкальное направление и обещал, что «Рок-н-ролл Экспресс» получит эфир на нашем же телевидении. Ну и по старинке поручил заняться типографиями. Там тоже поле непаханое.

Гвидо — безопасность всего хозяйства, зданий, людей, перевозок. Полли — кадры и то, что не называют вслух.

И общая задача, которую я поставил всем сразу: просеять людей. Всех до единого. Херстовская империя набита балластом — родственниками, любимчиками, старыми клерками, дремлющими на местах по двадцать лет. Найти талантливых, поднять их, дать им волю. Бесполезных — вон. И активно нанимать с рынка: нам нужны лучшие специалисты страны, и мы можем себе позволить их перекупить.

Они разошлись, гудя, азартные, заряженные, — я умею их заряжать. В кабинете остался запах духов и одеколона, а у окна — Китти.

Она задержалась не случайно. Дождалась, пока за последним закроется дверь, и повернулась ко мне.

— Как ты? — спросил я, вставая из-за стола.

— Хорошо, — она улыбнулась, но улыбка вышла усталой. — Тошнит по утрам немножко. Ерунда. А как приеду на работу, зароюсь в цифры — сразу всё забывается. Работа лечит.

Она помолчала, теребя ремешок сумочки.

— Кит… а меня новый дом пугает.

— Гвидо же дал охрану?

— Дал. И охранников, и даже собак пустили по участку, здоровенных таких. Дело не в этом. — Она передёрнула плечами. — Он просто огромный, понимаешь? Комнат сколько-то там, коридоры. Я хожу по нему одна, шаги отдаются. Ночью просыпаюсь и лежу, слушаю, как он скрипит. Мне страшно там одной, Кит.

Я обнял её за плечи.

— Так не будь одна. Забирай к себе девочек почаще. Пусть кто-нибудь из заек живёт у тебя по неделе, гостит. Тебе сейчас нельзя одной, тебе нужны люди рядом.

— Может, и правда, — она чуть повеселела.

— Кстати, как они там?

— Всё хорошо. Рейчел взяла на себя новоселье, готовит вовсю, гоняет всех. Молодец девочка, у неё талант, всё как по нотам. — Китти посмотрела на меня с укором. — Ты бы позвонил им. Они ждут. Все спрашивают, когда Кит объявится.

— Сегодня и собирался, — честно сказал я. — Просто тут такое творилось… голова кругом, еле разгрёбся.

— Да я вижу, — тихо сказала она.

И отвернулась к окну.

Мы стояли рядом и смотрели вниз, на Манхэттен, распахнувшийся под нами во всю ширь: колодцы улиц, крыши, шпили, ползущие муравьями автомобили, дымки над кварталами, и дальше — река, мосты, и весь этот огромный, бесконечный, гудящий город, лежавший у наших ног.

Вершина мира.

* * *

С вершины мира я упал очень быстро. Не прошло и трёх часов.

Ближе к ланчу в кабинет вошла Полли — мрачная, с плотно сжатыми губами.

— Разбирали с Китти сейф бывшего финансового директора Липмана, — сказала она, кладя передо мной на стол листок. — Того, что ты вчера уволил. Посмотри.

Я взял.

Расписка. Простая расписка о получении денег, аккуратно подшитая, с датой и подписью. Двести долларов. Формулировка: «за разовую консультацию». Обычная херстовская бумажка, каких в этом сейфе, наверное, лежали сотни.

Я скользнул глазами вниз, к подписи. И почувствовал, как у меня медленно, отвратительно холодеют пальцы.

Дженет Уилли.

Наша Дженет. Плоскенькая стажёрка из Ловеласа с писклявым голоском, серая мышка на побегушках, которая нарезает по редакции с бумажками и краснеет от каждого слова. Та самая, что застенографирует, принесёт, подаст. Та, которую я и за человека-то толком не считал — так, мебель редакционная.

Наша Дженет получала деньги у Херстов!

— Трижды, — обронила Полли, глядя, как у меня лезут на лоб глаза. — Три расписки, три разные даты. По двести долларов каждая. Все — «за разовые консультации».

Двести баксов. Три раза. За консультации. Какие, к чертям, консультации может дать стажёрка из «Ловеласа» бухгалтерии крупнейшей газетной корпорации Америки?

Понятно, за какие.

Вот она. Вот наша утечка. Вот кто сливал Херстам всё, что происходило в редакции, — сроки, планы, фотографии. Крыска. Настоящая, натуральная крыса, которую мы кормили с рук, а она таскала из дома в чужую нору.

А потом до меня дошло второе. И это было хуже первого.

— Полли, — сказал я медленно. — С ней же Ларри встречается!

— Знаю, — кивнула она.

Я выругался. Длинно, грязно, с чувством, обеими руками упершись в столешницу.

— Что будем делать? — спросил я, выдохнув.

— Ставить перед выбором, — жёстко ответила Полли. — Или мы, или она. И решать это, Кит, придётся тебе. Он твой друг.

Я долго смотрел на расписку. Аккуратный, старательный, почти детский почерк. Дженет Уилли.

— Позови его, — сказал я наконец. — На ланч.

Ларри явился через десять