Читать книгу - "Ловелас. Том 6 - Илья Взоров"

— Знаешь, — сказала она негромко, — я ведь тебя весь вечер разглядывала. Там, в студии. Как ты их всех… играл, будто на рояле. И меня в том числе. — Она усмехнулась. — И самое обидное, что я это понимала — и всё равно поддавалась. Как все.

— Ты не поддавалась, — возразил я. — Ты помогала. Отлично держалась. Твой дед бы гордился.

Что-то дрогнуло в её лице при этих словах. Она поставила чашку на столик, помолчала.

— Ты, наверное, думаешь, что я должна тебя ненавидеть, — сказала она тихо. — Ты забрал у моей семьи всё. А я вот сижу тут, варю тебе кофе и почему-то не могу. Не получается. — Она подняла на меня глаза. — Наоборот.

Воздух между нами загустел, налился тем особым напряжением, которое ни с чем не спутаешь. Я поставил свою чашку рядом с её. Отсвет городских огней лежал на её щеке, на тонкой шее, открытой короткой стрижкой.

— Эстер, — сказал я тихо.

— Не надо ничего говорить, — прошептала она. — Ты и так весь вечер говорил. Хватит слов.

Я протянул руку и осторожно убрал прядь, упавшую ей на лоб, — как тогда, на ветреном пляже, только теперь в этом жесте не было ничего утешительного. Она прикрыла глаза, чуть подалась щекой к моей ладони. Кожа у неё была тёплая, живая. Я провёл большим пальцем по скуле, по краю подбородка, и она сама повернула голову и коснулась губами моей ладони — тихо, почти невесомо.

Я притянул её к себе, и она подалась легко, без всякого сопротивления, будто весь вечер только этого и ждала. Первый поцелуй был осторожным, пробным — а потом она сама углубила его, обвила рукой мою шею, и осторожность разом сгорела. Я чувствовал под ладонью её напряжённую спину, тепло сквозь тонкую ткань платья, частый стук сердца. Пальцы сами нашли пуговку, потом вторую. Эстер на секунду отстранилась, посмотрела мне в глаза — близко, потемневшими, огромными глазами «оленёнка Бэмби» — и тоже начала расстегивать мне рубашку.

Глава 16

Глава 16

После завтрака и всех выданных указаний мы разъехались.

По отдельности, разумеется. Сперва Эстер — на такси, минут за двадцать до меня. Потом уже я, на своём золотом «Адлере», в сопровождении Хэнка. Ни к чему давать пищу для пересудов: новый владелец корпорации и наследница поверженной династии выходят по утрам из одного подъезда — такая заметка в светской хронике конкурентов, например Пулицеров, нам сейчас ни к чему, а языки в этом городе развязываются мгновенно. Пусть все думают, что мисс Херст приезжает на службу из своей квартиры, а мистер Миллер — из своей гостиницы. Так оно, в общем, и было. Просто не в те дни.

Кабинет-пентхаус на последнем этаже небоскреба за эти сутки успели переделать под меня, и я, войдя, невольно замедлил шаг, любуясь.

Тяжёлую викторианскую мебель Херста вынесли, портреты с усопшими предками сняли (деда в коридоре не тронули). Осталось главное — панорамные окна во всю стену с этим бешеным, головокружительным видом на Манхэттен. Стол я велел поставить не лицом к дверям, как сидел старик, а боком к окну, чтобы город всегда был по правую руку. За спиной, на стене, повесили огромную, во всю стену, карту Соединённых Штатов — и на ней флажками были отмечены все наши точки: типографии, газеты, радиостанции. А чёрными флажками, которых пока было чуть, — телевизионные станции и города, где мы подали заявки на лицензии, но нам их еще не одобрили. Пустых мест на карте было куда больше, чем занятых, и это грело душу: вот они, будущие завоевания, лежат и ждут.

В углу поставили телевизионную панель — не один приёмник, а сразу три, вделанных в стенку рядом друг с другом. Идея была Корригана, и идея гениальная: можно одновременно смотреть себя и обоих конкурентов, сравнивая, кто что даёт в эфир. Сейчас все обсасывали смерть Сталина, судили и рядили, чем это обернется. В первую очередь в Корее. Известно чем. Как только Хрущ сожрет Берию, который «вышел из доверия», мигом рассорится с Мао и лавочку свернут.

Рядом с телевизором стоял телетайп, отбивающий ленты информагентств, чтобы новости шли ко мне раньше, чем в редакции. Бар с хорошим виски — само собой. Кожаный диван и низкий столик для доверительных бесед. И, на моё усмотрение, единственное украшение, никем не одобренное и всех смущающее: на отдельной тумбе, под стеклом, лежал первый номер «Ловеласа» с Мэрилин на обложке. Пусть смотрят и привыкают, откуда я пришёл. Был еще отдельный стол для переговоров, а также задняя комната отдыха с полноценной кроватью, ванной комнатой и шкафами для вещей. В здании работала собственная столовая, всегда можно было поднять трубку телефона и заказать любое блюдо на выбор. Или вообще попросить доставку из соседнего ресторана — на Манхэттене их было море разливное, на любой вкус.

Не успел я освоиться в кресле, как Полли распахнула дверь и завела мой десант.

Хью, Ларри, Аарон, Китти, Гвидо. Прилетели утренним рейсом из Лос-Анджелеса, помятые, невыспавшиеся — и совершенно ошарашенные. Они явно прошлись до меня по коридорам херстовской империи, задирая головы, как деревенские мальчишки в соборе. А войдя в кабинет и увидев меня за этим столом, на фоне этого окна, встали столбом.

Первым опомнился Ларри, ахнул, подошел к окну, рядом с которым стоял телескоп. Уперся в него глазом. Я пожал руки, Хью, Аарону и Гвидо, расцеловался с Китти. Поздравления, восклицания — минут пять в кабинете стоял балаган.

— Кит, ты хозяин Херста! — выдохнул Ларри. — Всей этой махины!

— На треть, — охладил я его. — Давайте сразу без иллюзий, коллеги. Треть корпорации — моя. Треть — у Хьюза. И треть у банкиров с Уолл-Стрит. Так что я тут не самодержец, а всего лишь исполнительный директор, которого в любой момент могут задавить голосами. Расслабляться рано, надо наоборот сильно напрячься.

Они присмирели, а я снял трубку и вызвал остальных.

Через десять минут кабинет был полон. Мардж — строгая, застёгнутая, с папкой. Эстер — тоже деловая, собранная, будто и не она полчаса назад бегала по квартире босиком с голой попкой. Джек Корриган, нервный, с сигаретой. Я сразу предложил всем курить в приемной или на улице — в кабинете не надо. Буду приучать с самого начала, никаких пепельниц на столах. Рак