Читать книгу - "Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров"

ко мне сковороду. — И огурчики соленые — хрустящие. Я на рынок сходил, закупился кое–чем.

— Такая закуска без водки пропадает, да, Петь? — подколол я товарища.

— Ничего, потерпим! — усмехнулся Валуев, наливая ароматный чай в чашку и щедро бросая туда сразу четыре куска сахара. — Где тебя носило?

Я набил рот картошкой, прожевал, запил крепким сладким чаем. Вкусно было невероятно.

— Утром прогулялся по городу, провел, так сказать, рекогносцировку на местности, — начал я рассказывать, жуя. — Замерз, зашел в кафе «Линденалле» и… наткнулся там на Корфа.

— Штурмбанфюрера из контрразведки? — насторожился Валуев, откладывая вилку.

— Его самого. Он меня за свой столик пригласил, отказаться было невозможно, — и я рассказал Валуеву о разговоре с эсэсовцем, о том, как тот меня сканировал, и о визитке, которая теперь лежала у меня в кармане. Петр слушал молча, хмурясь все сильнее.

— Опасный тип, — резюмировал он, когда я закончил. — Очень опасный. И он уже взял тебя на заметку. Такие, как Корф, просто так не отстанут. Он будет тебя пасти, проверять, искать слабые места.

— Я знаю, — ответил я. — Но пока он только присматривается. Думает, что я просто необычный фронтовик. Будем надеяться, что его интерес не перерастет в подозрение.

— Надежда — плохой советчик, — отрезал Валуев. — Надо готовиться к худшему. Продумать пути отхода на случай провала.

— Так я этим и занимался, когда утром по улицам гулял. Нашел несколько интересных вариантов. Потом на карте покажу, — ответил я. — А после встречи с Корфом к портному ходил на примерку мундира. Там такое дело… — я замялся. — Вчера вечером к нему приходил фельдфебель Мертенс и расспрашивал про меня.

— Мертенс? Помощник Вондерера? — уточнил Валуев.

— Он самый. «Доберман».

— Плохо, — Петр нахмурился, принялся задумчиво вертеть в пальцах огурец. — Очень плохо. С ним надо что–то делать.

— Пока рано паниковать, — я отобрал у него огурец, с хрустом откусил. — Я расскажу об этом Вондереру, прикажу унять своего пса.

— Думаешь, это его частная инициатива? — спросил Валуев. — Не приказ Вондерера?

— Почти уверен, что Мертенс решил провести собственное расследование.

— Ладно, пока отложим этот вопрос, — пожал могучими голыми плечами Валуев, подхватывая с миски еще один огурец. — Чего еще делал?

— После портного пошел к Хофмайеру, в штаб. — Я коротко рассказал про экскурсию по отделу, пересказал разговор с фельдфебелем про обмен валенок на золотые зубы.

— Вот ведь жучила! — хмыкнул Валуев. — Коммерсант недорезанный! Зубы, значит, у комиссаров золотые… Но ты верно решил, что ответил согласием. Через Хофмайера мы можем выйти на его сослуживцев, узнать побольше про снабжение, про переброску снаряжения и боеприпасов. Где, говоришь, он предложил встретиться и перетереть?

— В пивной «Бирхаус».

— В «Бирхаусе»? — Валуев вдруг оживился. — Это на углу Немиги и Подгорной?

— Да. А что?

— А то, — Петр усмехнулся, — что я тоже сегодня вечером туда иду. Мой новый знакомый, фельдфебель из СД, назначил встречу именно в «Бирхаусе». В семь часов.

Я присвистнул.

— Ничего себе совпадение. Значит, у нас обе встречи в одно время и в одном месте.

— Это не совпадение, пионер, — Валуев покачал головой. — Это хорошая примета. Видать, «Бирхаус» — главная тусовка минского унтер–офицерства. Все там бывают. Ладно, значит, вместе пойдем. Заодно прикроем друг друга, — Валуев взялся за вилку и принялся поглощать подостывшую картошку.

Но тут я снова испортил ему аппетит.

— Два раза за день я заметил за собой слежку!

— Твою мать! — Валуев в сердцах швырнул несчастную вилку на стол. — Кто это был?

— Мужчины, средних лет, в штатском. Одеты, как местные. Работали двумя парами. Довольно топорно.

— Значит, все–таки ты на чем–то прокололся и тебя взяли в оборот, — Петр раздраженно вскочил из–за стола и принялся ходить по комнате. — Теперь надо быть предельно аккуратными. Никаких лишних движений, пока не поймем причину установления слежки. Ведем себя, как обычные фронтовики, дорвавшиеся до отдыха.

— Бухаем и ходим по девочкам? — усмехнулся я.

— Кроме шуток, пионер, так и делаем! — кивнул Валуев.

— А как же встреча с Хофмайером? — спросил я.

— Мне кажется, что махинации — неотъемлемая черта тылового воинства. Так что эта встреча — лишний штришок твоей «нормальности». Значит, поболтать с фельдфебелем ты пойдешь обязательно! — решительно сказал Валуев, снова присаживаясь за стол. — Но один. Я выйду сразу после тебя, и посмотрю на твой «хвост».

За окном медленно темнело. Февральский день короток, как выдох. Серое небо наливалось свинцовой чернотой, снег, лежащий на крышах соседних домов, отливал синим.

— Ладно, — Валуев поднялся, потянулся, хрустнув суставами. — Пойду собираться. Помни, пионер: сегодня главное — не привлекать внимания, не светиться, не высовываться. Просто два фронтовика пьют пиво с новыми знакомыми. Всё.

— Всё, — согласился я, тоже вставая. — До встречи в «Бирхаусе».

Глава 10

Глава 10

7 февраля 1942 года

Вечер

Я спускался по лестнице, на ходу застегивая шинель, и на площадке между этажами нос к носу столкнулся с пани Ядвигой. Она, видимо, как раз возвращалась домой со службы в комендатуре. Увидев меня, соседка расплылась в слащавой улыбке, обнажив ряд изрядно пожелтевших от курения или просто от возраста зубов.

— О, пан лейтенант! Добрый вечер, добрый вечер! — затараторила она, незаметно, как я ей казалось, расправляя плечи и выпячивая грудь. — А я сегодня хотела пирог испечь, яблочный. Думаю, дай занесу хорошим людям. Вы же с паном унтер–офицером совсем одни, без женской заботы. А мужчинам горяченького всегда хочется.

Она говорила и говорила, совершенно определенно кокетничая, а я смотрел на её круглое, румяное лицо, на аккуратно уложенные волосы, на чистое, явно дорогое платье под распахнутым пальто, и чувство брезгливости снова поднялось где–то в горле. Но на словах нужно было проявить любезность, а тортик мы ей так и не вручили. И тут я вспомнил про флакон духов, который купил днём в парфюмерном магазине, проверяя слежку. Он так и лежал в кармане шинели — пахнущая розами жидкость, которая, видимо, здесь считается изысканным ароматом.

— Пани Ядвига, — перебил я её словоизлияния, доставая флакон. — Я хочу сделать вам небольшой подарок. Отплатить, так