Читать книгу - "Фармазон - Дмитрий Шимохин"

Наконец можно было подумать в тишине. В тайнике под лестницей покоились деньги, на чердаке было припрятано под дерюгами оружие, а под крышей золото и украшения.

Я сцепил зубы, глядя на пляшущее пламя. Сложил все яйца в одну корзину. Случись чего, мы разом останемся голыми и безоружными. Это никуда не годится, срочно требуются новые схроны.

Хлопнул люк. Заскрипели торопливые шаги.

Из полумрака к печи вынырнул Спица. Он с ходу протянул скрюченные, покрасневшие пальцы к печке. От его пальто явственно потянуло морозом и едкой, въедливой гарью. Глаза пацана лихорадочно блестели.

— Сеня! — выдохнул он, проглатывая окончания слов. — Там такое! От салона Амалии одни головешки остались!

Спица переступил с ноги на ногу, не в силах сдержать возбуждение.

— Пожарные ничего сделать не смогли? Выгорело нутро подчистую! Крыша внутрь рухнула. Только стены каменные торчат! Да и соседей чудом спасли.

Я протянул руку и жестко сжал его плечо, гася ненужную суету.

— Выдохни, Спица. Оставь пожарных в покое. Что люди болтают? Дворники, приказчики?

Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— Страшное болтают, Сеня. Я по дворам-колодцам покрутился, у черных ходов уши погрел. Приказчики из соседних лавок ходят белые как мел. Шепчутся, что пожар не случайность. Что немке перед красным петухом подметное письмо принесли. Требовали дань платить, а она, дура, полицию кликнула. Вот ее и спалили в назидание!

Губы сами растянулись в короткой усмешке. Психологическая бомба сдетонировала без осечек. Слухи разнесут информацию быстрее любых утренних газет. Барыги, получившие наши письма счастья, прямо сейчас трясутся от ужаса, боясь повторить судьбу строптивой немки. Репутация невидимой, отмороженной банды ушла в народ. Почва вспахана.

Со стороны дери, ведущей в приют, раздался тяжелый топот.

К спасительному свету ирландки вышли Васян, Кот и Упырь. Парни выглядели измотанными.

Рыжий стянул с головы шапку, утирая вспотевший лоб. Кот молча привалился к теплой печи, и Упырь, потоптавшись рядом, пристроился там же.

— Довезли, — хрипло отчитался Васян, перехватывая мой взгляд. — В Коломне тихо, квартирка неприметная. Пелагея вокруг Рябого наседкой квохчет.

Я удовлетворенно кивнул, оглядывая уставшие, но довольные лица своих парней.

Дрова в печи весело потрескивали, выстреливая мелкими искрами. Парни обступили раскаленный чугун, впитывая тепло.

Яська пододвинулся ближе к печке, скрестив ноги, и вытянул тонкие руки вперед. Отсветы пламени плясали на его не по-детски серьезном лице. Шкет шумно шмыгнул носом и вдруг выдал:

— Эх, благодать… Спасибо вам, блатцы, сто к себе взяли. Сизу вот у огонька, пузо касей набито. Холошо! А сейсас на папелти у Лавлы небось синеет от стузи налодец. Сопли молозят, копееску клянсат у богомолок.

Кот презрительно скривил губы.

— Дураки, потому и мерзнут, — хмыкнул он. — А попы ихние в тепле пузо греют да пирогами с осетриной давятся. Жадное племя. Я как-то на Сенной у одного батюшки шмеля увел, так там шея в три складки.

— Не скажи, — басовито прогудел Васян, потирая грудь. — Среди них и правильные встречаются. Которые последнюю рубаху отдадут. Только до начальства ихнего хрен достучишься, это да.

Я слушал их ленивую перепалку вполуха, глядя на тлеющие угли. Слова скользили мимо сознания, пока мозг внезапно не зацепился за одну фразу.

Лавра. Паперть.

Память мгновенно подкинула картинку: свистки городовых за спиной, топот казачьих коней и спасительная железная калитка в глухой стене. И бородатое лицо послушника или монаха, который впустил нас.

— А ну-ка, Яся, постой. — Я поднял на него взгляд. Парни тут же смолкли, почувствовав изменение в моем тоне. — Монах тот. Пахомыч. Который нас от облавы через калитку вывел. Ты же его хорошо знаешь?

Шкет мгновенно подобрался, польщенный вниманием вожака.

— А то! Я з у его волот, поситай, год околасивался. Он музик миловой, иногда хлебом подкалмливал.

— Он кто вообще такой? — Я подался вперед, впиваясь в Яську цепким взглядом. — Простой чернец при дверях? Или вес имеет? Выкладывай.

Яська гордо выпятил впалую грудь.

— Обизаесь, Сеня! — азартно зашептал шкет. — Пахомысь только с виду в глязном подляснике ходит да на нас, оболванцев, лугается. А на деле он пли хозяйстве! Длова, мука, боски всякие — все селез него идет. К нему в дволники пузатые да купцы састают, кланяются! Он каздую собаку знает и с синовниками лускается.

Кот недоверчиво хмыкнул, но промолчал.

В Российской Империи церковь — это колоссальная государственная машина. Мощнейшая бюрократическая и финансовая структура. Духовные лица, решающие хозяйственные вопросы крупного монастыря, обрастают нужными связями быстрее многих. Пахомыч мог стать идеальным мостом. Через него легко найти подходящего батюшку, который сможет нас прикрыть, от своих коллег, так сказать.

— Сможешь к нему провести? — ровно спросил я. — Без лишних глаз. Поговорить надо. Посоветоваться.

Яська пожал острыми плечами, ничуть не смутившись.

— Да легко! За сплось-то в нос не бьют. Завтла с утла двинем. Пахомысь музик стлогий, но выслусает.

— Добро, — кивнул я. — Завтра идем в Лавру.

Дрова в топке постепенно прогорали, подернувшись сизым пеплом. Агрессивный жар сменился мягким, обволакивающим теплом. Напряжение окончательно отпускало стаю.

Из темноты бесшумно вынырнул Бяшка. Он так и не отмыл до конца графитовую пыль с лица, напоминая чумазого трубочиста. Плюхнулся на пол рядом с Котом, с наслаждением вытягивая гудящие ноги к печи.

— Эх, заживем скоро, — мечтательно протянул Бяшка, не отрывая взгляда от красных углей. — Как точку на Апрашке откроем, я сам за прилавок встану. Буду чиновникам да купцам наши рубахи всучивать. Они у меня втридорога заплатят и еще кланяться станут.

Кот лениво усмехнулся, приоткрыв один глаз.

— Ты сначала шею вымой. А то баре от тебя кошельками отмахиваться начнут, как от прокаженного.

Бяшка беззлобно фыркнул, растирая перемазанную щеку. Сил на полноценную перепалку ни у кого не осталось.

Васян шумно зевнул, едва не вывихнув челюсть, и потянулся. Упырь уже клевал носом. Даже неугомонный Яська затих — свернулся калачиком прямо на жестких досках, надвинув шапку на глаза, словно бездомный щенок.

Я обвел взглядом свою команду.

— Отбой, — негромко скомандовал я, разрушая сонную одурь. — Завтра рано вставать. Дел по горло.

Парни нехотя зашевелились, отрываясь от спасительного тепла ирландки. Никто не спорил.

Стая потянулась к матрасам, тяжело шаркая подошвами ботинок по половицам. Яська сонно забормотал что-то себе под нос, слепо топая следом за Упырем.

Я остался один. Подхватил кочергу и задвинул раскаленные угли в глубь топки. Прикрыл чугунную дверцу, оставив