Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

ограничитель на число маршрутов - обладая такой информацией, есть возможность организовать засаду. Нужно лишь знать распределение аномалий и все потенциальные маршруты.

- Лёша, не пудри мне мозги, - огрызнулся босс. - Откуда я достану такую информацию в столь сжатые сроки? Даже если напрягу все свои связи, то далеко не факт, что у меня вообще выйдет заполучить подобные сведения. С Зоной все очень жестко.

- Думаю, ваш собеседник имел ввиду совсем иное, говоря о том, как правильно распорядиться информацией.

- Повторяю, у меня не хватит... - Босс запнулся и на его лице появилось озарение. - Ты думаешь...

Глава службы безопасности сделал молчаливый кивок головой.

- Ах, ну конечно! - босс постучал себя пальцем по лбу. - Идиот! Как я сразу-то не догадался? Он же знал о моем сегодняшнем визите. Ай да Секретарь! Ай да сукин сын!

С сияющим видом босс повернулся к своему помощнику.

- Я, смотрю, ты не зря получаешь свои деньги, Лёша. Да и твой грушный опыт нам помог. Пожалуй, ты заслужил хорошую премию.

Он посмотрел на часы - менее чем через час у него должен состояться прием. Босс нажал кнопку связи с водителем, отгороженного от пассажирского салона звуконепроницаемой перегородкой:

- Поехали на Спасопесковскую площадь. Не хочется опоздать на важную встречу.

Отжав кнопку, босс обратился к своему самому ценному кадру, почувствовав, как машина тронулась с места.

- А нам с тобой, Лёша, нужно подумать над тем, как получше донести содержание нашего разговора мистеру Эдварду.

Алленвудская федеральная тюрьма, штат Пенсильвания, США

Состояние, в котором пребывала Джанет Френсис, казалось ей невыносимым.

Четыре стены одиночной камеры, куда поместили женщину, морально давили так, словно могло показаться, что они вот-вот сожмутся и раздавят заключенную под номером 530041-091, который был дан уже бывшему русскому агенту. Удивительно, но сама Френсис не была столь обеспокоена своей судьбой, сколько переживала за свою дочь - Элизабет. Женщина могла лишь вообразить себе, что скажут о ней, когда она в очередной раз позвонит своей матери и вместо нее услышит прокуренный голос одного из этих подонков, которые посадили Френсис в бетонную коробку размером 2.7 на 3.5 метра. Перелет в Пенсильванию, куда ее доставили спецрейсом в сопровождении охраны, да еще в обстановке строжайшей секретности, сильно утомил. К ней уже захаживали из ФБР и проводили допрос, но Джанет не произнесла ни единого слова и ее адвокат Гарольд Пиррс, несомненно, оценил благоразумие своей давней знакомой. Проблема заключалась в том, что она плохо себе представляла, сколь серьезными уликами против нее обладали федералы, а значит, ее адвокату придется весьма постараться, чтобы хоть как-то смягчить ее участь. Все произошло так внезапно и у Джанет не осталось времени хотя бы минимально психологически подготовиться к штурму и аресту. Впрочем, было бы странным, случись все как-то иначе. Теперь ей ни о чем не хотелось думать, а навалившаяся усталость придавила аэродромной плитой, вызывая желание забыться, провалившись в сон, и уже никогда не просыпаться. Женщина лежала на двухъярусной кровати, скрутившись в эмбриональную позу, подогнув колени ног почти к самой груди, словно хотела таким способом уйти от ужасающей действительности. Текущее состояние полностью опустошало и даже мысль продумать свою тактику защиты от вопросов этого спецагента со сканирующим взглядом казалась нереальной. Из глаз Френсис текли слезы и никакие попытки сдержать их не приводили к успеху; слезы шли сами собой, словно этот процесс абсолютно не зависел от нее. Только спустя некоторое время ей удалось хоть как-то взять себя в руки и попытаться проанализировать все свои злоключения за последние тридцать шесть часов.

Что же все-таки произошло, из-за чего запустилась цепь событий, итогом которой стало помещение в эту тюрьму? Предательство? Ее ошибка? Другое? На все эти вопросы сейчас не было возможности ответить, да и, призналась себе Джанет, вряд ли ей когда-нибудь откроется истина на этот счет. Теперь ей светило либо двадцать или тридцать лет просидеть в одиночной камере, либо нечто похуже, с учетом важности сведений, которые она передала русским. Интересно, им уже известно о ее провале? Жаль не удалось им передать последнюю информацию - их аналитики однозначно оценили бы ее. Станут ли кураторы пытаться вытащить меня отсюда, провести обмен или как там оно происходит? - подумала Френсис. Все эти вопросы повисли в воздухе, да и общее психологическое состояние было таким, что долго думать о причинах своего фиаско она просто не могла - ни физически, ни морально. Единственно, о чем она могла размышлять, так это о своей дочери и своем положении. Нет, разумеется, в юридическом смысле Френсис, конечно, полностью отдавала себе отчет в своих действиях и тому, что с точки зрения закона она совершила измену своей стране, вот только где-то глубоко внутри часть ее - сама честная - была не согласна с такой постановкой вопроса. Если страна находится под властью откровенных врагов, причем не только самих Соединенных Штатов, но и всего человечества, то можно ли считать предательством передачу важнейших сведений другому государству? Как считала Джанет, ответ был далеко неочевидным. Если все эти корпоративные монстры и банкократы дорвутся до технологий, основанных на изучении артефактов из Зоны, то мир ждет катастрофа невиданного ранее масштаба. Они ради своих игр уже разрушили целые регионы, сейчас подбираются к Ирану, окружают базами и враждебными режимами Россию - и все ради чего? Чтобы бесконечно удовлетворять свою жажду наживы и власти, которая им нужна ради самой наживы - вот для чего. Этот замкнутый круг не может быть разорван в рамках существовавшей системы, но Френсис точно знала о существовании способа ей помешать. Во всяком случае, она была твердо убеждена в том, что если ты делаешь что-то правильно - это хорошо, если неправильно - плохо, но хуже всего, когда ты ничего не делаешь. Бездействие - отговорки для трусов. Вопрос заключался в том, что считать правильным, а что - нет. И Френсис всегда казалось, будто передача сведений русским делала весь мир безопасней, поскольку создавала определенный баланс сил. Один раз дисбаланс уже привел к хаосу во всем мире, когда весь коллективный империалистический Запад развалил могучую страну - Советский Союз - при помощи ряда предателей, затесавшихся в его высших эшелонах власти. К чему это привело теперь видно невооруженным глазом, когда финансовые и корпоративные хищники более не имели мощного сдерживающего фактора и поглотили весь мир, завершив первую фазу того процесса, которое ранее назвали гнусным словом "глобализация". Нет, Френсис была отнюдь неглупа и